Чтение онлайн

В полночь вернулся офицер связи, да не один. Вместе с ним прибыл и командующий 57-й армии. Я представился, должил о сложившейся обстановке, наличии у меня в корпусе личного состава и танков, а также своё решение на бой.

— Вот так и действуй в дальнейшем, комкор. На Барвенково не лезь, там у противника танков больше чем у тебя, не говоря о противотанковой и полевой артиллерии, а пехоты больше чем блох на барбоске. По данным моей разведки, как минимум одна танковая и три-четыре пехотных дивизии. — Одобрил моё решение командарм. — Главное, не дай прорваться вдоль Северского Донца дальше на северо-запад. Всё что хочешь делай, но ни шагу назад. Заройся в землю по маковку, контратакуй танками, зубами грызи, но Грушеваху и Великую Камышеваху ни в коем случае не сдавай. Прорвутся немцы и отрежут 6-ю армию от тылов. Подбитые танки далеко не утаскивай, используй в системе обороны как неподвижные огневые точки. Боеприпасами и продовольствием я тебя обеспечу, но вывозить будешь на своём транспорте, сапёров подкину, а также готовься принять тяжёлый артполк, разместишь его у себя в тылу и будет тебе «длинная рука» для поддержки «штанов». Пехоты пока не дам, мне приказано держать фронт и ещё наступать, но всех выходящих из окружения в твоей зоне ответственности, подчиняй себе. Надеюсь, что главнокомандование всё же одумается… — не закончил свою фразу генерал-лейтенант и продолжил давать указания. — За фланги не беспокойся, слева у тебя река, а справа кавалеристы, поддержишь их, они помогут тебе. И не жмоться, своему офицеру связи выдели лёгкий, но быстрый танк, чего он у тебя как лягушонка в коробчонке катается? Кстати, отправишь его со мной, он и приведёт артполк, чтобы пушкари не заблудились в пути. Чего ты задумался, товарищ генерал-майор танковых войск? Собирай свои грузовики и поедем на склад, а я тем временем тебе мандат нарисую.

— Есть, собирать грузовики и ехать на склад. — Обрадовался я такому подарку.

Приказав своему адъютанту срочно найти и доставить на НП зампотылу, иду к танку комбрига 57-й и связываюсь по рации с командирами танковых и мотострелковой бригад. В двух словах объяснив ситуацию, приказываю весь свободный от груза автотранспорт перегнать в Мечебиловку и отправить за боеприпасами и продовольствием, кто не успеет, останется без обеда. Самым хитрым из всех оказался комбриг 57-й генерал-майор Алексеев, который присутствовал при нашем разговоре с генералом Подласом и сразу начал отдавать распоряжения своим тыловикам и комбатам.

— Оперативно. — Когда я вернулся в окоп на НП, похвалил меня командарм. — И как долго будет собираться колонна?

— В течение получаса соберём все машины, которые есть в наличии. — Прикинул я возможности командиров бригад.

— А сколько всего и каких? — заинтересовался генерал-лейтенант.

— Около пятисот. В основном полуторки. — Слегка преуменьшил я наш автопарк, чтобы не раскулачили ненароком.

— Всех ждать я не буду. Собирай сотню, и выдели двадцать машин для сапёрного батальона. Это в твоих же интересах. Остальные твой офицер связи приведёт, он знает куда. А на месте уже и решим, сколько и чего загружать. Армейские склады нужно вывозить. Накопилось много чего, а выбрасывать жалко, врагу оставлять тем более, всё-таки народное добро, так что удерживай переправы через Донец, надеюсь, что скоро увидимся. — Пожал мне на прощание руку командарм, спустился к подножию высоты и уехал по дороге на Мечебиловку.

Всю ночь противник прощупывал нашу оборону, пытаясь небольшими силами просочиться то в одном месте, то в другом. Но выдвинутые в предполье наши передовые посты боевого охранения не давали ему этого сделать. Немцы угомонились только ближе к утру, и мы сразу отвели бойцов под прикрытие основных сил. Вдоль дорог на Грушеваху и Камышеваху остались только замаскированные в окопах и балках танковые засады, с приказом встретить разведку противника и уничтожить, а если враг будет атаковать большими силами, то просто обстрелять и отойти. Вывели танковый батальон и из Малой Камышевахи, устроив танковые засады вблизи от перекрёстков дорог в деревне Копанки, на высоте 197,3 возле полевого стана в двух километрах севернее, и в роще за Малой Камышевахой. В селе оставили только мотоциклетный взвод разведроты, который должен был имитировать бурную деятельность — гонять по селу рыча двигателями, стрелять с окраин, «пить водку», из-за чего громко петь песни и морально разлагаться, чтобы немцы боялись и не лезли. Вечером мы им здесь хорошо наподдали, да и ночью не давали приблизиться. Основные же силы 261-го танкового батальона сосредоточились в сёлах Андреевка и Петрополье, где оборудовали узлы сопротивления на перекрёстках дорог. Кроме разведроты комбриг их усилил ещё и стрелковой ротой мотострелкового батальона, а также взводом батареи сорокапяток, усилив противотанковую оборону. Всё-таки пушки на Т-60 не годятся для борьбы с танками, зато мотоциклистов гоняют по всей степи.

Прибыл и обещанный батальон сапёров со всем снаряжением и вооружением, и с рассвета начал имитировать бурную деятельность, копать траншеи за рекой Берека. Пускай лучше немцы думают, что русские строят свою оборону, прикрываясь рекой, а впереди у них только небольшое охранение в предполье. Возможно и не станут бомбить переправы, чтобы воспользоваться ими при захвате плацдарма. В тёмное время сапёры создавали оборонительный рубеж совсем в другом месте, устанавливая противотанковые мины и управляемые фугасы. Одна сапёрная рота так на том рубеже и осталась, усиленная взводом противотанковых ружей и двумя зенитными пулемётами. Туда же велено отходить и мотострелкам из 130-й танковой бригады если сильно припрёт. А всё потому, что брод возле посёлка Заводской единственное место, где пройдёт тяжёлая техника на другой берег Северского Донца. Переживём этот день, и ночью я переправлю тяжёлый артполк на ту сторону, там лес и будет где укрыться от вражеской авиации.

К пяти утра к нам подошло неожиданное подкрепление. Со стороны Большой Андреевки пробились остатки 341-й стрелковой дивизии, около двух тысяч человек, при двух 122-мм гаубицах и семи 120-мм миномётах, но без снарядов и мин. Временно подчинил дивизию себе, разрешив переправить артиллерию и тылы за реку Берека, а сводному полку приказал занять оборону от Рядновки и далее по высотам до Крутой Балки и прикрыть рокаду между населёнными пунктами Мечебиловка и Новосемёновка, а заодно и фланг корпуса, так как у нас там даже постов не было. Зампотылу приказал обеспечить людей продуктами питания и найти подходящие снаряды для артиллерии. Грузовики ещё продолжали челночить на склады 57-й армии и вывозить оттуда всё, что там было. Хотя уже небольшими колоннами по десятку машин, но часто. Отправил я и донесение в штаб армии, чтобы командарм был в курсе и подтвердил мои полномочия и притязания на сводный полк 341-й дивизии. А то ухарей много, могут и отобрать, всё-таки дивизия из другой армии.

Сразу после завтрака немцы нам сыграли побудку. Своего завтрака, по берлинскому времени. Сперва налетели бомбардировщики, а затем открыла огонь артиллерия. После чего в атаку пошли основные силы, сначала на Грушеваху, а через час на Малую Камышеваху. Атаку на Грушеваху я наблюдал со своего НП, а про бои в районе Малой Камышевахи мне коротко докладывал по радиостанции комбриг 130-й танковой — майор Бирюков Пётр Степанович.

Мотопехота противника ворвалась на позиции постов боевого охранения и заняла линию неглубоких стрелковых ячеек. И хотя в этом им никто не препятствовал, немцы наступали с опаской. Своих бойцов мы вывели оттуда перед самым рассветом, а раскрывать позиции артиллерии до начала серьёзного боя не очень-то хорошо. Тем более все орудия артиллерийского дивизиона 23-й мотострелковой бригады находились в боевых порядках батальонных узлов сопротивления и были поставлены на прямую наводку для борьбы с танками. А тяжёлый артполк ещё не готов был открыть огонь. Дивизионы только доехали до места своего размещения, но батареи даже не заняли огневые позиции. Пришлось отправлять на помощь артиллеристам сапёров, чтобы быстрее оборудовать огневые. Тем самым я вывел сапёрную роту из под удара немецкой авиации. Вторым заходом, уже в самый разгар боя, юнкерсы отбомбились по недокопанным траншеям вдоль северного берега реки Берека. Получились своего рода ложные цели.

Как только немецкая мотопехота заняла предполье и прикрыла левый фланг наступающим на Грушеваху и Великую Камышеваху войскам, вперёд устремились немецкие танки. Но убедившись, что по ним никто не стреляет, из боевого порядка танки начали перестраиваться в ротные колонны. Вот тут и проявили себя танковые засады, открыв меткий огонь по противнику. Немецким танкам снова пришлось разворачиваться в боевой порядок и менять направление атаки с северного на северо-восточное, подставив под удар не только свой левый фланг, но и тыл. Ждать больше некогда, так что даю по радиостанции общую команду.

— В атаку! — продублировав её серией красных ракет.

Практически одновременно взревела почти сотня двигателей, и танковые батальоны бригад устремились в контратаку. Из населённых пунктов Корбовка и Красный Лиман танкисты 57-й бригады, а из деревень Павловка и Касьяновка 131-й бригады. Домиков и сараев в деревушках сразу убавилось. Не потому что их раздавили, а так как боевая техника была замаскирована под строения. В первом эшелоне наступали средние тридцатьчетвёрки, во втором лёгкие Т-60 и «Валентайны». А в третьем, совершенно неожиданно для меня, мотострелковые батальоны танковых бригад а также бойцы и командиры сводного полка 341-й дивизии. И хотя приказа атаковать им никто из командования корпуса и бригад не отдавал, но увидев, как наши танки легко смяли позиции немецкой мотопехоты и, не останавливаясь, рванули дальше, стрелковые роты сами устремились в атаку. Хотя вряд ли сами, наверняка кто-нибудь из командиров или комиссаров батальонов проявил инициативу, а сводным полком командовал вообще целый комдив, и о контратаке его почему-то не предупредили.

В общем, получился экспромт, в результате которого наступающую боевую группу противника не просто смяли, но практически всю уничтожили и захватили богатые трофеи, так как поле боя осталось за нами. Довершили разгром 76-мм орудия, стоящие на прямой наводке, из Великой Камышевахи. Немцы тоже не были мальчиками для битья и отбивались серьёзно, так что без потерь с нашей стороны не обошлось, но всё-таки это была Победа. Хоть и на маленьком клочке земли, по сравнению даже с нашим фронтом. Особенно постарались бойцы и командиры 341-й стрелковой дивизии, отыгрываясь на противнике за своё поражение и потери в первый день немецкого наступления. Пленных они не брали, а воевали ожесточённо и умело. Очень больших трудов стоило отвести их на исходные позиции, и пришлось даже выделить автотранспорт, чтобы увезти все захваченные трофеи, противотанковые пушки, миномёты и станковые пулемёты. В распоряжение комдива полковника Щагина я также выделил 263-й отдельный танковый батальон, с которым его бойцы организовали взаимодействие во время контратаки, и приказал занять рубеж обороны от Павловки до Беспальцево. Зато теперь за свой правый фланг я был совершенно спокоен, и планировал повторить удачную контратаку со стороны Павловки в следующий раз.

Иначе обстояло дело на участке, обороняемом 130-й танковой бригадой. О подробностях тех боёв мне уже рассказывал комбриг — майор Бирюков, прибыв на командный пункт корпуса ближе к полуночи.

Сразу после бомбёжки пехота противника при поддержке брони захватила развалины Малой Камышевахи, и в образовавшийся прорыв вошли танки. Так как село взяли без боя, и разбомбленные дома никакого сопротивления не оказали (мотоциклисты-разведчики укатили перед самой бомбёжкой), то танковый батальон противника продолжил наступление в предбоевых порядках, прямо по дорогам в ротных колоннах. Всё как положено, выслав вперёд разведку на лёгких танках. Тем более немецкие лётчики, отбомбившись по селу, ничего подозрительного в округе не заметили. Но что-то у противника не заладилось, немецкие танки нарвались на наши засады. Особенно эффективно действовала засада из двух Т-34, устроенная в роще недалеко от села. Командир роты средних танков ещё накануне выслал в свой тыл танковый взвод, чтобы прикрыть отход роты. Так что командир взвода лейтенант Фролов имел время как следует подготовиться и осмотреться, причём засветло. Один танк он отправил на высоту 197,3, а два танка (свой и ещё одну тридцатьчетвёрку) поставил в засаду в берёзовой роще. Танкисты заранее наметили пути отхода сквозь рощу, спилив несколько толстых деревьев и оттрассировав маршрут, который механики-водители прошли своими ногами. Танки установили на опушке кормой к дороге, развернув орудия на сто восемьдесят градусов и замаскировав ветками и кустами. Прождали всю ночь и дождались своего звёздного часа.