Чтение онлайн

— А! Тот парень! Не знал, что его зовут Габриэл. И никогда его не видел ни до, ни после. А в чем проблема?

— Пока что ни в чем. Скажите, пожалуйста, почему вы ему предсказали, что он станет убийцей?

— Я не предсказывал, что он станет убийцей, а сказал, что он убьет кого-то. На войне люди убивают, но не становятся убийцами. Также и вы, джентльмены, раз вы работаете в полиции, то, возможно, вынуждены в перестрелке убивать преступников, но это не значит, что вас следует считать убийцами. Габриэл, возможно, тоже нечто в этом роде. Но то, что я сделал, к этому не имеет отношения. Я не назвал бы это экстрасенсорикой, это была, скорее, провокация. И мне, конечно, и в голову не могло прийти, что по этому поводу в одно мирное воскресенье меня будут допрашивать двое полицейских!

— Не исключено, что ваше предсказание сбылось.

— Вот оно что! Как я уже сказал, того парня я видел тогда впервые. Мне пришлось ждать в кафе Стеллу, мою партнершу, мы с ней собирались поесть и идти домой. За соседним столом справляли день рождения, там сидело совсем немного народу, и было ясно, что парень во главе стола — это именинник. Он, казалось, совсем не радовался празднику, говорил все время ужасно тихо и как будто извиняющимся тоном. Стелла все не подходила, так что я поневоле за ними наблюдал. Наши столы были совсем близко, один из парней сидел практически рядом со мной. Когда он повернулся ко мне, я спросил его, что они празднуют. День рождения нашего коллеги, вон, видите, сидит во главе стола. Эй, официант, принесите пива и нашему соседу, пусть он тоже выпьет! Я сказал: спасибо, не надо, я жду подругу, но поздравил виновника торжества. Следующее, что я помню, это как официант ставит передо мной стакан с пивом. От ваших соседей, сообщил он. Я их поблагодарил и поднял тост опять за именинника. «Он станет блестящим администратором», — сказал я. Тот парень, с которым я говорил перед этим, был страшно удивлен. «А откуда вы знаете, что он администратор?» — спросил он. Конечно же, я этого не знал. Я так сказал, потому что он выглядел очень похоже на тех, кто работает в офисах и чем-нибудь там занимается. «О, наш сосед ясновидящий!» — закричал мой сосед своим друзьям. Как раз в это время пришли еще две девушки и остановились около нас, пока им не принесли стулья. Этот парень воскликнул: «Слушай! Нагадай судьбу нашему другу! В качестве презента на день рождения. Ну, давай! Не дрейфь! Официант, еще пива нашему другу!» Тогда я, просто в шутку, обратился к одной из девушек. «А что он за парень?» — спросил я. «Габриэл? — переспросили они хором. — Да он просто святой! Он не способен обидеть даже муху!» Я сидел, гадая про себя, неужто и правда существуют такие люди, что не способны обидеть муху. Вот так я и согласился предсказать ему судьбу. Люди вокруг зашумели и задвигались, мне освободили место, чтобы я мог сесть рядом с именинником. Я начал с каких-то обычных предсказаний, ну как обычно гадают цыганки, и заметил по ходу дела, что парень этот настолько наивен, что может поверить чему угодно. Тогда я решил в качестве подарка на день рождения немного его расшевелить, чтобы посмотреть, способен ли он вообще на что-то, потому я и сказал, что он кого-то убьет еще до следующего дня рождения. Причем не случайно, а намеренно. А тут как раз пришла Стелла. Я поднялся из-за их стола и больше никогда не видел того парня. Надеюсь, он все же никого не убил.

— Пока нет, будем надеяться. Но его день рождения еще почти через месяц.

— Сеньор, вы что, всерьез считаете, что он способен кого-то убить?

— Ну, это ваше предсказание, а не мое.

— Но это была шутка! Я просто забавлялся.

— Не исключено, что оно исполнилось. А вы знаете ту девушку, к которой обращались с вопросом о Габриэле?

— Нет, не знаю.

— И никогда никого из них не видели раньше?

— Никого.

— Вы не знали там девушку по имени Ольга?

— Нет, откуда?

— Не знаю. Во всяком случае, ее вы больше и не увидите. Она умерла.

— И какое это имеет отношение ко всему этому?

— Она была одной из тех девушек на вечеринке.

— И она умерла?

— Ну, умерла, это немного мягко сказано, когда речь идет о человеке, попавшем под поезд.

Идальго ничего не ответил. Вокруг них болтали за столами подростки. Час пик в «Макдоналдсе». Пора было освобождать стол, Эспиноза решил, что это удачный момент для окончания встречи.

— Мне хотелось бы, чтобы вы оставили детективу Уэлберу ваш телефон и адрес, чтобы в будущем, если нам понадобится, не пришлось бы вас искать.

Уэлбер записал информацию, все встали из-за стола, и в их сторону тут же устремилась толпа желающих занять освободившиеся места. Только когда они уже вышли за дверь, надели плащи и раскрыли зонты, Эспиноза добавил:

— Я предполагаю, Идальго — это ваш сценический псевдоним?

— Вы ошибаетесь, комиссар, это мое настоящее имя. Прощайте.

Пара удалилась. За все время встречи Стелла не произнесла ни слова, хотя не упустила ничего из их разговора. С неба продолжал лить чудесный зимний дождик. Прогулка обратно до Пейшото, до которого было три квартала, да еще под дождем, — что может быть лучше для приятных воскресных размышлений?

На улицах было мало машин и пешеходов, что позволяло идти спокойно и не торопясь, несмотря на ручьи и лужи на тротуарах.

Несколько вещей показались Эспинозе непонятными. Во-первых, чета Идальго вовсе не походила на людей, что дают детские представления. Взять самого Идальго — с его вежливостью, прекрасно поставленным голосом и изысканным языком, дорогой одеждой и элегантностью — казалось, он был предназначен для совсем другой жизни, чем выступления с куклами в дешевых закусочных. Стелла тоже та еще штучка. История, рассказанная Идальго, слишком уж проста, чтобы быть правдой, или, по крайней мере, полностью правдой.

Сняв в прихожей плащ, Эспиноза обнаружил, что его ожидают два сообщения. Одно — записка от Алисы, где она сообщала, что Сосед был бы очень рад, если они придут, и что она встретится с Эспинозой завтра в обычное время. Второе — сообщение на автоответчике от Ирэн, которая просила его позвонить.

Прежде чем звонить Ирэн, Эспиноза выждал некоторое время, пока в голове не улеглись отголоски разговора с Идальго. Наконец образ девушки потеснил впечатления, оставшиеся от встречи с этой парочкой.

— Эспиноза, спасибо огромное, что позвонили!

— Что-то произошло?

— Нет, ничего такого, что происходило бы в действительности. Я просто чувствую… это, наверное, просто расстроенные нервы.

— А что вы чувствуете?

— Ничего такого, обычные дамские штучки. Мне не следовало бы вас беспокоить, и это, наверное, прозвучит безумно смешно, но мне показалось, что за мной следят. При этом я никого не заметила, это скорее всего просто нервы, после того, что случилось с Ольгой, я вся какая-то дерганая.

— Это вполне понятно. Вы все еще не оправились от шока. Так бывает, всплывают забытые страхи. Вы не бойтесь, через несколько дней все должно прийти в норму. Но в любом случае лучше некоторое время не ходить по улицам одной. Не потому, что за этим стоит что-то реальное, а просто чтобы прийти в себя, раз у вас такое ощущение.

— Я уверена, что за этим ничего не стоит, но решила вам сообщить на всякий случай.

— Совершенно правильно. А вам не станет лучше, если мы встретимся и посидим где-нибудь, выпьем пивка?

— Вы всегда приглашаете расстроенных граждан попить пивка?

— Нет, только вас.

— Прекрасно. Тогда давайте встретимся там же.

— Замечательно. Я буду там через полчаса.

Потом оба на мгновение замялись, не решаясь повесить трубку, и в итоге повесили трубки одновременно.

Эспиноза предполагал, что сорок лет — самый опасный возраст, если говорить о романах. Сорок — это еще недалеко от тридцати (которые проходят под знаком романтических увлечений), но, с другой стороны, они приближаются и к пятидесяти — то есть к возрасту, когда человек становится циником, способным лишь вспоминать о прошлых неудачах. Эспиноза еще не поставил крест на романтике, однако давно избавился от многих иллюзий. Его отношение к жизни стало более критичным, он понимал, что, если он собирается сохранить хотя бы надежду на нечто, похожее на счастливый брак, то должен вести себя осторожней. Он не сомневался в достоинствах сексуальных удовольствий, но очень сомневался в том, что есть возможность совместить сексуальные удовольствия и брачные отношения. И все же при встрече с женщиной, подобной Ирэн, его вновь охватывали невероятные и несбыточные мечты. Когда он не видел ее, он мог сопротивляться этому и мог считать себя вполне разумным человеком. Нет, он никогда не был каким-нибудь Казановой, женщины всегда пугали его в той же степени, что и влекли. Эспиноза был уверен, что все мужчины теряют свое хладнокровие при романтических свиданиях. И он был намерен пустить в ход все свое остроумие, чтобы в конце концов соблазнить Ирэн.

Об этом он и размышлял по пути в бар «Лагоа». В их прошлую встречу стояла ясная погода, а сегодня шел дождь, и горы вокруг озера Родриго де Фрейтас накрыты облаками; ни луны, ни звезд не было видно. Когда он вошел в ресторан, Ирэн уже его ждала.

— Я ближе живу, — сказала она, чтобы оправдать свой ранний приход.

— Я был здесь мыслями с того момента, как положил трубку, но мое тело не поспевает за мной.

Все напоминало их первую встречу. Они сидели сегодня за другим столом, их обслуживал другой официант, вокруг них были другие люди (по воскресным вечерам ресторан заполняли семейства с детьми), но он ощущал то же самое чувство — он был очень близко к Ирэн и в то же время очень далеко от нее. Могло показаться, что она пришла сюда в том же платье, что носила дома, и Эспиноза гадал, является ли это ее обычным стилем одежды; по правде сказать, это был очень соблазнительный стиль.