Югославская трагедия
Шрифт:
Когда Гитлер оккупировал и расчленил Югославию, Сталин не стал протестовать. Он не отозвал советского посла из Берлина, не сократил сотрудничество с нацистской Германией и не думал о том, чтобы отправить Красную армию на помощь братьям-сербам.
Некоторые балканские политики утверждали потом, что в сорок первом Югославия развалилась значительно быстрее, чем отчаянно защищавшаяся Польша, потому что никто, собственно, не хотел защищать Югославию. Хорваты, словенцы, босняки и македонцы не считали страну своей, для них это было государство сербов. Остальные народы ощущали себя пасынками. Но это несправедливо. Слабая югославская армия в любом случае не могла противостоять вермахту. Она сопротивлялась одиннадцать дней, после чего страна была расчленена. Король Петр II в апреле 1941 года вынужден был уехать из Белграда, который бомбили немецкие самолеты. А от распада Югославии выиграли, пожалуй, только хорваты.
Соседи разграбили Югославию. Венгрия присоединила к себе Воеводину. Болгария прихватила Македонию и часть южной Сербии. Словению поделили между собой Италия и Германия. Италия получила большую часть Адриатического побережья Хорватии. Хорватские националисты получили возможность создать собственное государство, к которому присоединили часть Боснии и Герцеговины.
10 апреля 1941 года, когда немецкие войска вступили в Загреб, заместитель поглавника Павелича полковник Славко Кватерник провозгласил самостоятельную Хорватию:
– Божественное проведение и воля нашего великого союзника, а также многовековая борьба хорватского народа, готовность нашего вождя Анте Павелича идти на большие жертвы привели к тому, чтобы сегодня в канун воскресения Сына Божьего воскресло и наше независимое государство Хорватия.
15 апреля Павелич прибыл в Загреб с тремястами усташей в итальянском обмундировании и принял предложенные ему диктаторские полномочия. За приют и поддержку Павелич щедро рассчитался с Муссолини территорией родной страны – передал Италии Далмацию, район, где жили всего пять тысяч итальянцев и двести восемьдесят тысяч хорватов и девяносто тысяч сербов.
Националист, отказавшейся от родной земли? Этот шаг не понравился хорватам. Но в новом государстве критиковать вождя или выражать сомнения в его правоте было смертельно опасно. Пилюлю подсластило то, что Павелича принял Папа римский Пий XII в Ватикане. Набожные хорваты пришли к выводу, что занимаются богоугодным делом. Католическом миру сильно не повезло, что 2 марта 1939 года на престол Святого Петра под именем Пия XII вступил кардинал Пачелли, бывший нунций в Германии и откровенный германофил.
Разумеется, не все католические иерархи были готовы к оправданию жестокости и бесчеловечности хорватских властей. Государственный секретарь Ватикана кардинал Тардини осторожно воспринимал действия хорватов: «Эти добрые хорваты слишком выпячивают свои национальные и антисербские чувства».
Кардинал Тардини воспротивился тому, чтобы Павелич получил благословение папы. Ватикан беспокоило террористическое прошлое поглавника. Не был ли Павелич причастен к убийству короля Александра? Это вопрос был задан Павеличу накануне его приезда в Рим.
Павелич ответил:
– Ваше преосвященство, совесть моя чиста и спокойна. Я в ответе за это преступление в той же степени, что и каждый хорват.
Новые крестоносцы в лице фанатичных хорватских монахов устраивали массовые обряды насильственного крещения босняков-мусульман и обращения в католичество православных сербов.
Нравилось ли это самой католической церкви?
29 июня 1941 года, через неделю после вторжения немецких войск в Россию, Папа Пий XII выступил по радио. Его речь была истолкована как очевидная поддержка нацистской Германии:
– Какой бы жестокой ни казалась рука небесного хирурга, когда она железом врезается в живую плоть, но, то руководит ею, – это всегда любовь.
18 марта 1942 года католический епископ Белграда Йозеф Уйчич пожаловался в Ватикан на принудительное обращение православных сербов в католичество: методы усташей никак нельзя назвать христианскими. Епископ видел, как происходящее в Хорватии воспринимается сербами. Он не хотел, чтобы страдала репутация католической церкви.
Папский нунций, беседуя в Риме с хорватским посланником, в осторожной форме попытался сделать ему внушение:
– Христос говорил: «Идите и учите все народы». Но он не говорил: «Идите и стреляйте в людей».
Посланник Павелича самодовольно ответил, что в Хорватии в католичество обращены уже триста пятьдесят тысяч православных. Он считал, что заслуживал благодарность Ватикана. Нунций возразил:
– Эти цифры неубедительны, поскольку для обращения требуется искреннее желание самих обращенных, их вера.
Хорватский посланник отмахнулся:
– Ну, это еще придет…
24 июля белградский епископ Уйчич опять обратился в Ватикан:
«Люди поверили, будто католическая церковь одобряет жестокое обращение с сербами. Поэтому было бы очень кстати, если бы Священный престол прислал в Загреб уважаемую личность, чтобы рекомендовать хорватскому правительству благоразумие, умеренность, справедливость и любовь к ближнему».
Папа прислушался к епископу, но апостольский наблюдатель в Загребе – отец Джузеппе Памиро Марконе, аббат-бенедиктинец, был человеком не от мира сего, наивный и добродушный. Тучный аббат в одеждах своего ордена стал отныне украшать собой трибуну для почетных гостей, придавая респектабельность торжественным церемониям усташей.
В августе 1941 года отец Марконе получил указание «доверительным образом и так, чтобы это нельзя было истолковать, как официальный шаг», рекомендовать хорватским властям умеренность в обращении с евреями.
Хорваты приравняли себя к арийцам, а цыган и сербов – к евреям. Евреи носили повязки со звездой Давида и буквой Z (жид) и подлежали депортации в концлагеря.
Марконе также получил список арестованных евреев с просьбой «сделать тактичный запрос». Через несколько месяцев аббат-бенедиктинец беззаботно ответил Ватикану: «Можно с уверенность предположить, что большая часть указанных в списке принимала участие в волнениях сербских четников и коммунистов».
Только через год, летом 1942 года, аббат Марконе начал понимать, что происходит в Хорватии:
«Начальник полиции Ойген Кватерник, которому я пожаловался на жестокость в обращении с евреями всех возрастов, сообщил мне: германское правительство распорядилось, чтобы все евреи в течение полугода были депортированы в лагеря, где, как сообщил мне Кватерник, за последнее время убиты два миллиона евреев.
Кажется, подобная судьба ожидает и хорватских евреев. Я постоянно пытаюсь предпринять что-то для их спасения. Начальник полиции по моей просьбе насколько возможно оттягивает выполнение этого приказа. Он был бы рад, если бы Священный престол высказался бы за отмену этого приказа».