Чтение онлайн

– Все в сборе? – Константин, непривлекательный лидер группы со сломанным носом осмотрел своих людей. – Тогда пошли!

Группа делилась на две части: Николай с Гилбертом и Бастьеном, и остальные тридцать пять человек. Мужчина прекрасно знал, почему так произошло. Все началось еще два месяца назад, когда в Томске казаки собирались в группы для изучения и покорения неизведанных земель на востоке. Турецкая война давно кончилась, но многие казаки, среди которых были и далеко не храбрые люди, предпочли уехать на Урал, где ситуация была спокойнее. Все желающие собрались в большую группу, каждый из этих людей был казаком, опытным воином. Но тут, за день до отправления, в город заявляются они втроем и просят взять их с собой. Причем группа шла не по самому привлекательному маршруту: по крайнему северу, через Индигирку.

Атаман растерялся: отряд уже был сформирован, и новые люди им были ни к чему. Но упрямые чужаки не желали уходить, просили взять их. Атаман хотел отказаться, но три незнакомца убедили его в своих немалых способностях. Еще сильнее убедили их толстые кошельки, поэтому он все же согласился.

Сперва атаман отряда, Константин, справедливо посчитал, что ему заплатили богатые иностранцы, которые захотели, чтобы им провели «экскурсию». Позже в пути, перенося невзгоды и работая наравне со всеми, они доказали, что не лыком шиты, и Константин стал воспринимать их всерьез. Однако в результате начального недопонимания общение с остальной группой не задалось. Казаки с подозрением относились к временным спутникам, не понимая, какую цель преследуют иностранцы. А когда люди чего-то не понимают, то инстинктивно стараются держаться от этого подальше. Друзей это, впрочем, вполне устраивало: обычным людям об их миссии не положено было знать, поэтому они общались только друг с другом.

Какое-то время отряд шел молча. Первым заговорил Гилберт:

– Вы действительно считаете, что там может быть он?

Бастьен фыркнул:

– Как думаешь, почему мы отправились в такую даль?

– Это понятно, – Глиберт оглядел густые таежные ели, окружающие их, – но что будет, если там окажется именно он?

– Гилберт, мы идем сюда уже месяц, и ты каждый день задаешь нам эти вопросы, – Николай пнул маленький камушек. – Со вчерашнего дня ничего не изменилось.

– А я настаиваю! – когда Гилберт испытывал сильные эмоции, его немецкий акцент был особенно заметен. – Если там ничего не будет, это просто замечательно! Но если там мы встретим его? Мне не нравится наш план, очень не нравится. Что мы сможем сделать? Он явно будет превосходить нас по силам, с такой аномалией сталкивались в последний раз тысячу лет назад!

– Не паникуй, – Бастьен сохранял спокойствие, – дойдем до туда – разберемся. Я, как и ты, видал много магии, и умею ее подчинять. Поборемся, не все потеряно!

Гилберт погладил свою короткую бородку.

– Я не паникую и не думаю, что все потерянно, – возразил он. – Я объективно оцениваю наши шансы на выживание. И в случае встречи с ним шансы невообразимо малы.

– Я не видел, что там происходит, – Николай тоже был спокоен, – но я точно чувствовал, что это происходило там. Что именно – не знаю. Пока что своими расспросами и догадками ты только нагнетаешь ситуацию.

– Luge! 1 – буркнул в ответ Гилберт, но замолчал.

Николай погрузился в воспоминания. Началось все это еще в 1686 году. Он тогда был еще совсем молодым, ему только-только исполнилось восемнадцать лет. С первого взгляда Николай никак не отличался от сверстников своего возраста: подтянутый, сильный и даже грамотный сын небогатого дворянина. Он хотел героических свершений, но на героя не очень-то походил: волосы тогда, как и сейчас, торчали паклей во все стороны. Молодой Коля не любил ухаживать за ними, несмотря на все оханья матери.

Но было кое-что, что отличало его от остальных: он был волшебником. Правда, не самым сильным и не самым богатым: когда его отец, потомственный колдун, обучал Николая, то все обучение составляла теория: магии в мире осталось мало. Отец запрещал использовать магию при посторонних, и на вопрос, зачем же тогда они ее изучают, отвечал:

– Это дань уважения предкам!

– Но мы же не отдаем дань по полной! – не соглашался Коля. – Наши предки передали нам свой дар, чтобы мы им пользовались, принося всем пользу!

– Не путай, сынок! – предупредил его тогда отец, грозно попыхивая трубкой. – Одно дело – дань уважения в виде передачи знаний, и совсем другое – богохульство! Это преступление против Бога!

Но Николая эти доводы не убедили. Его воспитали очень религиозным, однако молодой парень рассудил так: если магия существует, то Создатель позволяет ей существовать. А раз Он позволяет, то можно пользоваться даром божьим. Священники раскритиковали бы его логику, но парень не слушал их. Он мечтал убраться из дома, чтобы спокойно практиковаться в волшебстве. И вскоре судьба подкинула ему удобный случай: началась турецкая война.

Молодого Николая мобилизовали, и в тот день он, радостный, вышел на террасу подышать в последний раз знакомым воздухом. И именно в тот момент он, да и все волшебники земли почувствовали магический взрыв. Коля, естественно, вначале испугался, но потом понял, что это не заклинание. Это эхо от сильного волшебства, причем очень слабое. Молодой солдат сначала успокоился, но потом встревожился: это означало, что где-то очень далеко применили настолько сильное заклинание, что эхо долетело даже сюда. По состоянию частиц эха легко можно было определить его источник – крайний север.

Николай напряженно ожидал последующего эха от других ударов, но его не последовало. Напротив, все подозрительно умолкло и успокоилось. Мужчина был уверен, что там произошло что-то неладное. Что-то очень нехорошее. Но он не успел ничего изучить: на следующий день он отправился в путь.

Тогда он думал, что еще долго не забудет о магическом взрыве. Но после его перебросили в горячую точку, и на долгих четырнадцать лет он позабыл об этом случае. Ближе к Турции магии оказалось больше, чем у его дома, поэтому Николай смог колдовать. Правда, совсем не так, как мечтал: он практиковал либо боевые заклинания, либо лечебные. Последние он смог эффективно использовать только после того, как познакомился с Бастьеном. Француз волею судьбы оказался на стороне турок, получил ранение, и Николай не стал его добивать, вместо этого взяв в плен. Затем он спас Бастьена от расстрела, благодаря чему крепко сдружился с ним.

Позже Николай признался французу, что не тронул друга именно потому, что почувствовал в нем те же силы, что и в себе: магию. Бастьен тоже оказался колдуном, причем куда более профессиональным. Вместе они прошли всю войну, спасая многих людей, в том числе выручив однажды молодого немца по имени Гилберт. Тот тоже оказался волшебником, и трое мужчин, чувствуя свою близость, пронесли дружбу через войну.

После окончания войны им пришлось расстаться. Николай вернулся домой уже тридцатилетним мужчиной и обнаружил, что отец лежит в кровати при смерти. Он несказанно обрадовался, увидев сына живым, и как следующему по старшинству наследнику (старший брат Николая умер от болезни), повелел следить за родовым поместьем и добиваться его процветания.

Мужчина так и сделал. Он нашел себе жену, завел детей, добился многих успехов. За это время он почти позабыл, что является волшебником, даже волшебство в своем хозяйстве он применял очень редко. Разве что порой, скучными вечерами, он зажигал на руке небольшой огонек и любовался его сиянием. Стоит ли говорить, что он позабыл про волшебный взрыв, который за четырнадцать лет никак себя больше не проявил?

Об этом инциденте напомнило письмо от Гилберта. После войны они разъехалась в разные места страны, и Николай не знал, где его друзья. Бастьен вернулся во Францию, а Гилберт затерялся где-то в Подмосковье, мужчина полагал, что в Немецкой слободе.