Чтение онлайн

Осуждение организованной группы по суду – непростая задача. На основании опыта США мы это знаем очень хорошо. Аль Капоне за свои реальные преступления осужден не был, ибо тогда на суде вскрылись бы механизмы его политического прикрытия. Его осудили за нарушения налогового законодательства на пять лет. А потом была снята целая серия фильмов типа «Джимены», где борьба ФБР с мафией выглядела как схватка котовцев и махновцев. Даже в 90-е годы был снят фильм «Неприкасаемые» в этом же стиле боевика. В реальной жизни все было скромнее, а самое главное, НИКТО НЕ ДОКАЗАЛ В СУДЕБНОМ ЗАСЕДАНИИ, ЧТО АЛЬ КАПОНЕ ИМЕЛ К ЭТОМУ ОТНОШЕНИЕ. Его родным впору подавать в суд за клевету, но они не стали.

* * *

Российские правоохранительные органы могли действовать по сценариям, отработанным в США.

1. Полная и тотальная фальсификация. Преступник имеет систему защиты от обвинений в совершении реального преступления. Но он не готов к защите от преступления, которого он заведомо не совершал.

Российская прокуратура не стала делать из Ходорковского «агента пяти разведок». Хотя это самый простой и дешевый для государства способ. А сэкономленные средства пригодились бы прокуратуре в условиях ухудшения криминогенной ситуации.

2. Метод «амальгамы» Фуке Д' Энвилля. Привязать Ходорковского к реальному преступнику. В суде очередной маньяк не дал показаний, что делал это по заказу Ходорковского и для его услады.

3. За ерунду. Крупные преступники уже не обращают внимания на мелочи. Они и забывают о многом – трупом больше, трупом меньше, и возникает ложное чувство безопасности (от такого отмазался, а уж от этого тем более).

И ерунда нашлась. Но ерунда достаточно большая по масштабам: операции по приобретению акций НИУИФа и «Апатита» действительно спланированы под копирку и проведены одними и теми же людьми; иные детали этих операций выглядят сомнительно – да что там! – выглядят сущим надувательством.

Итак, преступление есть. И есть установленное за него наказание. Как похожие преступления караются в США?

В США за нарушения корпоративной отчетности 2002–2003 года карают мягче, чем за присвоение чужого имущества, где светят пожизненные сроки. Однако в июне основатель корпорации кабельного телевидения Adelphia Communications Джон Ригас получил 15-летний тюремный срок. Этот приговор, как выяснилось, был исключительно мягким по причине 80-летнего возраста обвиняемого – в качестве компенсации 48-летний сын Ригаса Тимоти получил 20 лет тюрьмы.

Тогда же последний генеральный директор обанкротившейся три года назад компании WorldCom 63-летний Берни Эбберс был приговорен окружным судом Манхэттена к 25 годам тюрьмы. Причем по американским законам наилучший его шанс при таком приговоре досрочно выйти за примерное поведение возникнет лишь тогда, когда ему останется отсидеть не более 15 % всего срока, то есть через 22–23 года, когда ему будет 85–86 лет. Конфисковано практически все его имущество: жене Эбберса оставлен скромный домик и 50 тыс. долларов денег; остальные 5 млн. долларов и большой фамильный особняк пойдут с молотка в пользу общества. Подсудимый после объявления приговора заплакал прямо в зале суда…

«Судьей на последнем процессе была железная дама по имени Барбара Джонс, не без гордости прокомментировавшая свой суровый приговор словами типа „меньшего он не заслужил“. „Характеристики с предыдущих мест работы“ описывали Эбберса[1] как весьма умеренного человека и никак не мошенника со стажем – обвинение дало понять, что лишь благодаря таким положительным характеристикам приговор был мягче, чем мог бы быть иначе.

* * *

Итак:

1. Общественная необходимость в процессе была.

2. Преступление было реальным.

3. Система наказаний за присвоение и махинации с собственностью в цивилизованных странах жестче.

Что же осталось?

А. Все так делали.

Б. Улики, связывающие с Ходорковским систему офшоров, – косвенные.

Я специально посвятил этот текст тому, что не все так делали. А то, что косвенные улики принимают в суде, так слава Богу. Еще Игорь Кони приводил пример, что опора на косвенные улики лучше гарантирует объективность приговора. На процессе о поджоге адвокат упрекнул обвинителя, что по каким-то мелким чертам тот обвиняет его уважаемого клиента в преступлении. «Да, черты, черточки. Но они складываются в буквы, а буквы в слово: поджог!». Сама схема, требующая координации многих людей, является доказательством единства воли и мощной силы, стоящей за ней. И фамилию эту обвинение назвало, ибо все участники замыкались на структуры «ЮКОСа». Да, Ходорковский мог быть зитц-председателем «ЮКОСа», но у него была возможность назвать фамилию хозяина.

Можно было принять американскую схему. Тогда один из сотрудников «ЮКОСа» вдруг дал бы показания: «видел, слышал, прочитал». Это было бы проще для следствия, ибо в большой организации сделать такого человека несложно. Однако такого прецедента создавать не стоило: неправосудный приговор сделать проще, но устранение потенциальных свидетелей приобрело бы чудовищные масштабы.

А все же, что же осталось? А те, кто совершал подобные деяния, боятся: а вдруг и нас накажут?

Что ж, государству следует предложить форму социального контракта, амнистии. И Президент России эту формулу уже озвучил: «амнистия по приватизационным сделкам и социальная ответственность бизнеса». Именно так, в такой связке, как бы кому-то ни хотелось иначе.

И постскриптум. Ходорковский – не самый плохой из приватизаторов. Но, может быть, Бог умнее нас, и он не случайно отметил лучшего из них. От большинства мы бы не дождались раскаяния. Разве: «Если б знал, что поймают, так ни в жисть!» или, как каются миллионы по утрам: «Господи! Если я выживу, то ни капли ее, проклятой, в рот не возьму! Ни рюмки!» Ходорковский не стал жалобно плакать и извиняться: гордые и сильные – они такие. Но он честно написал, что законность передела собственности своим источником может иметь лишь мнение народа, защиту интересов общества. Он понял, и он раскаялся в главном.

Леонид Пайдиев,

к. э. н., консультант, заместитель генерального директора

ГК «Агентство по страхованию вкладов»,

с 1992 по 1996 гг. возглавлял управление приватизации,

демонополизации, развития рыночных структур

Министерства экономики РФ

СИСТЕМА ЗАЗЕРКАЛЬЯ

Так случилось, что на процесс по делу М. Ходорковского и П. Лебедева многие смотрели глазами адвокатов. Причин тому много, в том числе и допущенные обвинением огрехи и «политический» фон разбирательства. Однако почитав материалы суда (опубликованные в том числе и на сайте одного из осужденных), убеждаешься, что следствие по ряду эпизодов собрало весьма серьезные доказательства правонарушений (список всех выдвинутых обвинений см. в приложении).

Смысл отдельных деяний менеджмента «Менатепа»-«ЮКОСа», особенно в случаях с приватизацией НИИ удобрений и торговлей апатитовым концентратом, благодаря изучению собранных прокуратурой фактов становится абсолютно очевиден. А тезис, что «обвинение выглядело убого на фоне блестящего выступления защиты», напротив, перестает казаться таким уж неоспоримым.

Дело не в пиетете перед трудами следователей, а в том, что, собственно, они раскопали. Обнаружились ведь не только схемы для «оптимизации налогов» для продукции «ЮКОСа», от которых понесло убытки абстрактно далекое государство. Более половины обвинительного заключения посвящено делам, пострадавшей стороной в которых являются миноритарные акционеры предприятий, прибранных к рукам «Менатепом». Или, в формулировке обвинения, «преступной группой Ходорковского-Лебедева».