Чтение онлайн

Юлька молчала, насупившись, и носком кроссовки копала ямку во влажной весенней земле. Рассердилась. На всех.

Не иначе Прыгун неподалеку пробежал!

Однако сказано — сделано, и в ближайшее воскресенье после службы отец Георгий приехал на место будущей часовни. Батюшка походил вокруг, обстоятельно все осмотрел, почитал надписи на кирпичах в верхних рядах кладки, для чего ему пришлось влезть на леса, а потом сказал:

— Молодцы, ребята! Придется, видно, благословить вас на продолжение строительства. И ваши родители, конечно, тоже помогают вам на этой стройке?

В ответ наступила глубокая тишина.

— Нет, батюшка. Наши родители ничего про эту стройку пока не знают, — сказала Аннушка и потупилась.

— Мы не хотим им ничего раньше времени рассказывать, — принялась объяснять Юлька. — Вот пусть они сначала увидят, что у нас все получается как надо, тогда мы у них и разрешения попросим!

— Получается. Отлично у вас получается, милые вы мои храмостроители! А потому благословляю… — он выдержал небольшую паузу и продолжил: — Благословляю вас в самое ближайшее время получить благословение от родителей всех участников этого дела и доложить мне! А без родительского благословения, уж простите, но и я вас благословить никак не могу.

— А нашего папы сейчас нет в городе, он вернется только к первому мая! — жалобно сказала Аннушка.

— Придется подождать.

— А если кто-то благословит свою дочь, а кто-то нет? — спросила Кира. — Вот у меня, например, мама вовсе неверующая. Как же она может меня благословить? Она даже не знает, что я хожу в воскресную школу…

— А от неверующих родителей вместо благословения можно получить простое разрешение. Так уж и быть, я приму и это. Но до тех пор, дорогие мои, не будет вам и моего благословения!

Ребята расстроенно молчали.

— Ладно, храмостроители-самоуправцы, давайте прощаться!

По одному дети подходили к священнику, и он их благословлял — не на храмостроительство, конечно, а просто — чтобы Господь их хранил.

— Да, нелегко им будет получить благословение от родителей! — сказал Ангел Иоанн Ангелу Георгиусу-старшему, Хранителю отца Георгия.

— Моего-то отец, я думаю, благословит, — сказал Ангел Георгиус-младший, Хранитель Юрика. — Он и сам осенью ездил в Испанию, чтобы помочь на строительстве русского храма Архангела Михаила в городе Алтейя.

— Тебе легче, брат! А вот с Митей будут сложности, уж очень он не любит это место — старый сарай, — заметил Ангел Иоанн. — Хотя кто его знает, ведь разрешил же он девочкам ходить к сараю кормить зайцев?

— Господь поможет нашим отрокам и отроковицам, дело-то святое, — сказал Ангел Павлос.

— Хорошо бы вышло по-твоему, брат Павлос, — вздохнул Ангел Юлиус. — А моя-то как переживает, бедная!

— Ну, я что вам говорила? — дернув Александру за рукав, сказала Юлька. — Теперь из-за вас с Павлом Ивановичем у нас не будет ни благословения, ни часовни! Лучше бы мы одни, без вас ее строили, вот что я вам скажу, Александра!

Александра ничего ей не ответила, но ей было очень тяжело: не столько от задержки строительства, сколько от того, что Юлька из-за своей горячности так болезненно эту задержку приняла.

— Так что же нам, батюшка, стройку так и бросить? — спросила Аннушка дрожащим голосом.

— Не бросить, а законсервировать! — строго сказал отец Георгий. — А вот получите разрешение от родителей, так милости прошу и ко мне за благословением!

— Делать нечего, храмостроители! — объявил Павел Иванович. — Кто как, а я батюшке вынужден подчиниться.

— Павел Иванович, а вы поможете папу уговорить благословить нас? — с надеждой бросилась к нему Юлька.

— Буду стараться, — пообещал главный прораб законсервированной стройки.

— Александра, вы ведь поможете нам уговорить папу? — спросила Аннушка, искоса поглядывая на Юльку: ей ужасно не нравилось, что ее сестра и гувернантка дуются друг на дружку. — Может быть, по телефону, когда он нам позвонит?

Юлька выжидательно уставилась на Александру.

— Я буду стараться из всех сил! Но нам все равно придется ждать его приезда в конце апреля: по телефону такие дела не делаются.

Юлька фыркнула и отвернулась.

Непокрытую крышу нельзя было оставлять на волю дождям и ветрам, поэтому купили самую толстую и прочную пластиковую пленку, натянули ее на новенькие стропила и укрепили рейками на гвоздях. А потом разошлись по домам. Временно, конечно, как все надеялись.

В духовной жизни нередко случается, что даже самые неприятные вещи, если они приняты со смирением, оборачиваются добром для смирившихся. Так получилось и с приказом отца Георгия приостановить стройку на неопределенное время.

Как раз в эти дни Жану вздумалось послать Михрютку в разведку к старому сараю.

— А ничего там уже и нет! Поигрались и бросили! — доложил Михрютка. — Кто-то уже и сарай к рукам прибрал, ремонт затеял.

— Вот как? Ну, этого следовало ожидать, земля на острове дорогая.

— А мне, знаешь, Жан, немного жалко, что наши девчонки-поганки оттуда убрались, — проскрипел Михрютка. — Хорошенькое было местечко, опасненькое для детей!

— Молчал бы уж, — отозвался Жан. — Забыл, как сам оттуда бежал, ломая ноги?

Михрютка молча пополз в дымоход, ничего Жану не ответил, поскольку воспоминания о Битве при сарае и впрямь были не из веселых. Он скрылся в дымоходе, за ним высыпалась и осталась на полу горстка пыли и копоти. А Жан улегся отдыхать: старому бесу в последнее время что-то духовно нездоровилось.

А Жанна о часовне и не вспоминала: она ездила на последние примерки к мадам де Забилье, покупала ракеты для праздничного фейерверка и раскладывала по конвертам последние приглашения, специально отпечатанные в типографии. Она объявила всем знакомым, что на ее дне рожденья они узнают грандиозную новость, касающуюся ее и Дмитрия Мишина. Она добавляла, что подробности говорить пока не хочет, но все приглашенные, разумеется, догадывались, что именно заждавшаяся невеста Жанна может считать «грандиозным событием».

Празднование она назначила на 30 апреля, в канун Вальпургиевой ночи [13] — праздника ведьм. Но в этот день маги и колдуны отмечали также и древний праздник язычников-кельтов Бельтайн. В древней Европе в Бельтайн повсюду жгли костры и устраивали вокруг них бесовские игрища, а в самые глухие языческие времена на кострах еще и людей сжигали.

Когда у Жанны на самом деле был день рожденья, в каком году она родилась, этого не знал никто, кроме нее самой, а она никому не говорила правды. А может, и сама забыла, поскольку в паспорт заглядывать не любила.