Чтение онлайн

Правительство Цезаря вносило в управление рациональные тенденции. Введение в экономику огромных финансовых средств, ранее тезаврированных или лежащих мертвым грузом, требовало весьма важных действий различного плана. Согласно мнению Т. Моммзена, Цезарь многократно (примерно в 10 раз) увеличил денежные эмиссии, резко увеличив и денежные доходы населения и оборот капиталов{243}. Инфляции не последовало (источники не фиксируют этот процесс, который, если бы он имел место, неизбежно отразился бы в их сообщениях), огромные средства стимулировали массовое строительство в Риме, Италии и провинциях, оживление экономики во всех областях и массовые колонизационные проекты. Огромные планы диктатора, о которых будет сказано позже, показывают возросшие возможности сверхдержавы. В планы Цезаря входили даже экологические проекты. Планировалось осушение Помптинских болот, создававших крайне нездоровый климат в столице, спуск Фуцинского озера и строительство новых дорог (Suet. Iul., 44, 1–2). Этот проект был осуществлен спустя почти столетие императором Клавдием{244}. Другой проект, канал через Истм в Греции, должен был интенсифицировать греческую торговлю в Эгеиде и Адриатике, и был исполнен ко времени Нерона{245}. Диктатор начал другой, более важный проект возрождения Греции, восстановление Коринфа, ставшего, вероятно, крупнейшим экономическим и торговым центром Греции в эллинистическую эпоху и разрушенного римлянами в 146 г. до н.э. (Plut. Caes., 57; Dio, 43, 50).

Другим важным мероприятием Цезаря было начавшееся возрождение столицы. Диктатор провел ценз городского населения{246}. Светоний отмечает, что она проводилась “поквартально через домовладельцев” (vicatim per dominos insularum) (Suet. Iul., 41, 3). Согласно Плутарху, перепись показала уменьшение числа граждан с 320 000 до 150 000 человек (Plut. Caes., 55; Арр. B.C., И, 102). Сообщение неясно: население Рима в 320 000 человек для I в. до н.э. — это очень большая цифра, с другой стороны, совершенно неясно, почему в стране, где не было войн со времен Суллы (жители Рима вообще мало привлекались к службе в армии), население могло понести столь невероятные потери. Разумеется, немалая часть могла покинуть Рим в трудные 49–47 гг., равно как и в более ранние времена, в том числе и в результате аграрного закона Цезаря. Светоний, видимо, с гораздо большим основанием пишет, что речь шла о получающих хлеб жителях столицы. Цифра 320 000 достаточна странна еще и потому, что после 70 г. до н.э. общее количество римских граждан насчитывало 910 000 человек. Вероятнее всего, 320 000 все же относится к общему числу граждан, а 150 000 — к жителям Рима, причем, именно к тем, которые нуждались в государственной поддержке. Этот ценз мог быть новшеством Цезаря.

Вероятно, со времен Цезаря началось постепенное возрождение города, которое приходится уже на эпоху Августа и первых императоров. В начале принципата Августа население Рима едва ли превышало 250–300 000 чел, тогда как к середине I в н.э. совокупное население столицы (считая рабов, вольноотпущенников и неграждан обоего пола) составляло примерно 1 млн. человек{247}. Бум римской урбанизации пришелся на время Августа и был достигнут благодаря планам Цезаря и конкретной политике первого принцепса.

Цезарь явно готовился к расширению Рима и перестройке столицы. Светоний сообщает, что диктатор планировал гигантское строительство: воздвижение храма Марса, храма Милосердия (Clementia), создание форума Юлия и театра на Тарпейской скале (Suet. Iul., 44). Готовилось и расширение остийской гавани, что предполагало расширение и улучшение системы снабжения. Этот проект осуществили позже Клавдий и Траян {248} . [65]

Планы Цезаря осуществил Август, наладивший инфраструктуру этого самого большого мегаполиса древности, создав систему снабжения водой и продовольствием, расширив зрелищные программы и развернув общественное и жилищное строительство. За свой долгий принципат Август фактически воссоздал новый Рим и осуществил гигантскую программу строительства общественных зданий и храмов. Только число построенных и отреставрированных храмов достигло 82, и есть основания считать, что первые шаги на пути храмовой и религиозной реставрации Августа были сделаны Юлием Цезарем.

К 46 г. Цезарь разрешил долговой вопрос и проблемы квартирной платы. Долговые волнения, проходившие на протяжении 49–47 гг., прекратились в 46 г. Меры Цезаря были достаточно гибкими. Он отказался от кассации долгов, но снизил расценки, сократил квартплату и стал считать проценты в счет долга. Вероятно, после раздач 46 г. кризис стал идти на спад.

Популизм политиков типа Клодия, Целия Руфа и Долабеллы и радикальные настроения были опасны для той системы стабилизации, которую создавал Цезарь. Поэтому он нанес удар по центрам этих движений, которыми являлись восстановленные в 64 г. Клодием коллегии. Согласно Светонию, диктатор запретил “все коллегии, кроме самых древних” (Suet. Iul., 42, 3). Вероятно, под последними подразумевались ремесленные коллегии, восходящие к царю Нуме, запрету же подверглись политизированные клубы клодианцев и разного рода религиозные, полурелигиозные и неформальные объединения сомнительного свойства.

В последние годы (46–44 гг.) отношения с народными массами могли усложниться. Из кумира толпы и лидера популяров Цезарь превратился во власть, временами достаточно жесткую. Упорядочение раздач хлеба и сокращение числа получателей, запрет коллегий, а отчасти и политика в долговом вопросе могли быть непопулярны. Власть наводила порядок, шла на компромиссы и не поддавалась радикальным настроениям. Особенно во второй период можно увидеть и оппозиционные настроения. Наконец, народ еще не ощутил плодов стабилизации и хорошо помнил лишения гражданской войны. Тем не менее, ореол Цезаря как защитника обездоленных и народного избранника мог потускнеть, но не должен был полностью исчезнуть. Оппозиционные настроения, которые, несомненно, имели место, не следует преувеличивать. В конце марта 44 г. именно народ Рима четко и однозначно высказался за Цезаря и его партию, разгромив дома заговорщиков и поддержав цезаристских лидеров во главе с Антонием и Октавианом (Dio, 44, 50; Plut. Brut, 20; Ant., 14; Flor, IV, 4; Cic. Phil., III, 36, 91; App. B.C. II, 143, 148). На сторону Цезаря и его “дела” встали и радикальные группировки, включавшие рабов, либертов и деклассированные городские низы (движение Амация), грабя и устраивая беспорядки, но делая это под цезаристскими лозунгами. Наконец, в народе (впервые со времен Гракхов) возник спонтанный культ диктатора. На месте сожжения его тела был воздвигнут алтарь, возле которого поставили колонну, у подножия которой приносили жертвы, давали обеты и решали споры (Suet. Iul., 58; Арр. B.C. III, 3). Римский плебс сказал свое слово, он предпочел Цезаря не только Помпею, Цицерону и Бруту (это было бы естественно), но и “истинным популярам” типа Клодия, Долабеллы и Амация. У простых людей оставался свой Цезарь, великий император и полководец, защитник обиженных и обездоленных.

На сентябрь-октябрь 46 г. приходится новый этап политики dementia несколько поколебленной африканской кампанией. Уже в Африке Цезарь показал, что в принципе намерен придерживаться ее и далее, хотя судьба помпеянских лидеров и особенно Катона, могла внушить известные опасения. Цезарь попытался их развеять.

Дион Кассий приводит речь Цезаря перед сенатом и народом по возвращении из Африки еще до знаменитых триумфов. Ее можно считать если не аутентичным (обычная манера риторических конструкций древних авторов хорошо известна), то, по крайней мере смысловым отражением того, что мог сказать Цезарь, несомненно, обеспокоенному обществу. Согласно Диону Кассию, Цезарь заявил, что не намерен “совершать ничего дурного” ( ) и причинить кому-либо зло. Интересно терминологическое различие: Цезарь заявил о намерении быть “простатом” , а не “тираном” или “предводителем” (')”. означает “руководить, быть начальником” (примерно эквивалентно administrare), что показывает оттенок управления в противовес власти (tyrannis или dominatio) (Dio, 43, 15). В этом заявлении содержится очень глубокое понимание сути власти, настолько глубокое, что оно может восходить к самому Цезарю, понимающему власть диктатора именно в смысле статуса “управленца” и “кризис-менеджера”, возможно, даже эсимнета, в противовес власти как возможности преобладания и насилия над людьми.

В продолжение речи Цезарь повторил идею, высказанную в письме 49 г. (Cic. Att., IX, 7с). Он не уничтожает даже врагов и тем более не намерен трогать тех, кто не причинил ему зла. Проскрипций и репрессий не будет — это было дано понять достаточно четко. Диктатор намерен опекать граждан как отец детей (еще одна чисто римская идея) (Dio, 43, 17). Он просил не бояться солдат, а считать их охраной и обещал привести в порядок финансы (Ibid., 43, 18). В заключении диктатор заявил, что прекрасно понимает, что только дела могут убедить в его правоте (Ibid.).

Вторым деликатным моментом стал триумф. В нем провели знатных пленников. Среди них был Верцингеторикс, уже шесть лет находящийся в плену у римлян, Арсиноя и сын Юбы. Их судьба была разной. Верцингеторикс был казнен после триумфа, Арсиное сохранили жизнь. Еще маленький Юба II лишился власти. Впрочем, позже, в 25 г. до н.э. он считался правителем Мавритании (25 г. до н.э. — 22 г. н.э.), будучи верным вассалом Рима. Юба был женат на Клеопатре Селене, дочери Антония и Клеопатры. Царь получил римское образование и даже писал историю. В отличие от отца, Юба II был одним из тех вассальных правителей, чье правление было логическим переходом от независимости к прямому управлению Рима. В 40 г. н.э. после убийства сына Юбы Птолемея, Мавретания стала римской провинцией.

Гораздо сложнее была проблема помпеянцев. Праздновать победу над гражданами не полагалось. Вместе с тем, полностью обойти их участие было невозможно. Цезарь отказался нести в триумфе изображения Помпея, однако картины, изображающие гибель Сципиона, Петрея и Катона, а, возможно, и других помпеянцев, в триумфе были (Арр. B.C., II, 101). По всей вероятности, как позже Август, Цезарь хотел показать их как находящихся на службе у врагов Рима, однако эффект был скорее обратный. Народ явно сочувствовал помпеянцам (Ibid.).

После триумфов последовала всеобщая амнистия. Согласно Аппиану и Диону Кассию, все изгнанники были возвращены, сохранили свои места в сенате и право занимать магистратуры (Арр. B.C., II, 107; Plut. Caes., 58; Dio, 43, 50). Детям погибших возвращались, по крайней мере, часть имущества, а жены даже получали компенсацию (Dio, 43, 50). Началась массовая реставрация городов, разрушенных Суллой (Ibid.). Наконец, Цезарь даже велел восстановить статуи Суллы и Помпея, разрушенные толпами народа (Dio, 42, 48; Plut. Caes., 54; Suet. Jul., 75, 4). Это была не столько уступка оппозиции, сколько декларация национального примирения. Даже враги оставались гражданами, а борьба с историей признавалась ненужной, бессмысленной и опасной. Позже эту политику продолжил Август. На форуме Августа, в Портике возле Марсова поля были поставлены статуи знаменитых римлян, начиная от Энея, снабженные краткими биографиями (Suet. Aug., 31, 5; Gell. IX, 10, 11). Рядом со статуями героев древности, Манием Валерием Максимом, Фурием Камиллом, Аппием Клавдием Цеком, Эмилием Павлом, стояли статуи Мария и Суллы, Помпея и Лукулла, Цезаря и Красса. В середине Форума помещалась квадрига Августа. Историю нельзя забывать, но ее нельзя и перекраивать. Сам Цезарь писал исторические произведения, оценки давались четко и определенно. Это было не всепрощение, а объективность: противникам сохранялась жизнь, а иногда и положение, но сохранялась и память о них, добрая и недобрая.