Чтение онлайн

Не только мед и жало, но и голос.

Ведь ты жужжанье их украл, Антоний,

И, прежде чем ударить нас, жужжишь.

Не так, как вы, злодеи, чьи кинжалы

Сшибались, в тело Цезаря вонзаясь.

По-обезьяньи скалясь, ластясь псами,

Вы рабски Цезарю лобзали ноги,

А Каска, трус, как пес подкравшись сзади,

Ударил в шею Цезаря. Льстецы!

Льстецы! Ну, Брут, благодари себя:

Язык его не поносил бы нас,

Когда бы внял ты Кассию.

Поближе к делу: спор нас в пот бросает,

А битва выжмет капли покрасней.

Смотрите:

На заговорщиков я вынул меч.

Когда он в ножны вложится опять?

Не раньше, чем отмстятся тридцать три

Все раны Цезаря иль новый Цезарь25

Вновь кровью обагрит мечи убийц.

От рук убийц ты, Цезарь, не падешь,

Коль ты с собой их не привел.

Надеюсь.

Я не рожден для Брутова меча.

О юноша, и отпрыск самый лучший

Почетней этой смерти не найдет.

Школяр-драчун не стоит этой чести

В придачу с маскарадником, кутилой.

Все тот же Кассий!

Прочь пойдем, Антоний!

Убийцы, вызов вам в лицо бросаем:

Осмелитесь, — сегодня ждем вас в поле,

Коль нет — в другой раз наберитесь духа.

Октавий, Антоний и их войска уходят.

Дуй, ветер! Бей, прибой! Плыви, корабль!

Поднялась буря, и всем правит случай.

Луцилий, на два слова.

(выходя вперед)

Что, начальник?

Брут и Луцилий разговаривают в стороне.

Мессала!

(выходя вперед)

Что прикажешь мне?

Мессала,

Сегодня день рожденья моего,

Родился Кассий в этот день. Дай руку

И будь свидетелем, что против воли

Я на одно сраженье, как Помпей,

Поставить должен все свободы наши.

Ты знаешь, я сторонник Эпикура,

Но мнение свое переменил

И склонен верить в предзнаменованья.26

Когда от Сард мы шли, на наше знамя

Спустились два орла, как на насест.

Из рук солдат они хватали пищу

И до Филипп сопровождали нас.

Сегодня ж утром вдруг они исчезли,

И вороны и коршуны взамен их

Кружат над нами и на нас глядят

Как на добычу; тени их сгустились,

Как полог роковой, и наше войско

Под ним готово испустить свой дух.

Не думай так.

Я верю лишь отчасти,

Но дух мой бодр, и я решился твердо

Опасностям всем противостоять!

Вот так, Луцилий.

Благородный Брут,

К нам боги благосклонны; да продлятся

Нам дни до старости средь дружбы мирной!

Но переменчивы дела людские,

И к худшему должны мы быть готовы.

Ведь если мы сраженье проиграем,

То здесь беседуем в последний раз.

Что ты тогда решишься предпринять?

Согласно философии своей

Катона за его самоубийство

Я порицал; и почему, не знаю,

Считаю я и низким и трусливым

Из страха перед тем, что будет, — жизнь

Свою пресечь. Вооружась терпеньем,

Готов я ждать решенья высших сил,

Вершительниц людских судеб.

Так, значит,

Согласен ты, сраженье проиграв,

Идти в триумфе пленником по Риму?

Нет, Кассий, нет. Ты, римлянин, не думай,

Что Брута поведут в оковах в Рим.

Нет, духом он велик. Но этот день

Окончит начатое в иды марта.

Не знаю, встретимся ли мы опять,

Поэтому простимся навсегда.

Прощай же навсегда, навеки, Кассий!

И если встретимся, то улыбнемся;

А нет, — так мы расстались хорошо.

Прощай же навсегда, навеки, Брут!

И если встретимся, то улыбнемся;

А нет, — так мы расстались хорошо.

Так выступай. О, если б знать заране,

Чем кончится сегодня наша битва!

Но хорошо, что будет день окончен,

Тогда конец узнаем. — Эй, вперед!

Уходят.

Поле битвы.

Боевой сигнал. Входят Брут и Мессала.