Чтение онлайн

Когда обстановка достаточно накалилась, обсуждение плавно перешло на фильм «Юлия». Стали говорить о гранях дозволенного в кино. У каждого участника шоу было по микрофону. Старые звезды быстро поняли, что стали участниками рекламной кампании фильма, и выразили недовольство по этому поводу. Одна актриса однозначно осудила фильм, на что Елена Бонд ответила:

– Ну а вы сами-то в «Бриллиантовой руке» кого сыграли? Проститутку-клофелинщицу.

– То было искусство, а это черт знает что! – ответила актриса. – И потом, меня снимали со спины.

– По тем временам, – вмешался Филатов, – ваши танцы и «мини-бикини» тоже были примерно на таком же уровне. Так что все относительно. Может быть, через двадцать-тридцать лет и «Юлия» будет выглядеть столь же невинно в сравнении с новыми фильмами, как сейчас «Бриллиантовая рука» выглядит в сравнении с «Юлией».

Поднялся невообразимый шум, все говорили одновременно, и никто никого не слушал.

– Я не знаю такого режиссера – Филатова! – кричала одна знаменитость. – Филатов создан пиаром. Вывезите его на необитаемый остров – и все, нет Филатова.

– Это любого так, – ответил Филатов. – И вас в том числе.

Когда закончилась передача, Филатову пришлось спасаться бегством от взбешенных звезд. Он помчался по коридору в одну сторону, а ведущий – в другую.

Передача удалась.

На передачу «К баррикаде!» Филатова формально вызвал Лебедов, пожелавший как бывший офицер вступиться за честь женщины. Он заявил, что не мог пройти мимо столь вопиющего факта и пожелал восстановить попранную справедливость.

Для широкой публики приятельские отношения Филатова и Лебедова оставались неизвестными, поэтому все приняли это за чистую монету.

– Итак, – сказал ведущий, – сегодняшняя передача посвящена предстоящему выходу в свет политико-эротического фильма «Юлия». У нас в студии его создатель, депутат Государственной думы Александр Филатов и банкир Алекс Лебедов. К барьеру, господа!

Дуэлянты заняли свои места.

– Предваряя дискуссию, – сказал ведущий, – хочу задать несколько вопросов господину Филатову.

Филатов кивнул.

– Скажите, Александр, фильм уже снят?

– Да, он готов.

– Почему он до сих пор не вышел?

– Мы сейчас получаем все необходимые разрешения на его показ.

– Каков жанр фильма?

– Эротическая комедия.

– Не порнография? – подозрительно спросил Соловьев.

– Нет.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно. Там нет никаких откровенных сцен – одни намеки. Все только подразумевается.

– Но намеки весьма прозрачные?

– Можно сказать и так. Однако каждый понимает намек по-своему.

– Значит, вы настаиваете на том, что фильм эротический?

– Да. Хотя, строго говоря, эротики в обычном понимании слова там тоже нет.

– Что значит «в обычном понимании»?

– Эротики, которая возбуждает.

– Что там есть в таком случае?

– Обычная комедия с элементами эротики.

– А вот здесь я с вами не согласен, – решительно возразил ведущий. – Комедия получилась не совсем обычная – в ней действуют известные политики зарубежных государств. Для выяснения того, насколько это правомочно, я передаю микрофон господину Лебедову. Тот откашлялся.

– Для начала, – сказал он, блеснув стеклами очков, – я хотел бы услышать от господина Филатова ответ на следующий вопрос: вы согласны с тем, что прототипами главных героев фильма являются высокопоставленные и очень известные в своих странах люди?

– Да, отрицать не стану, – спокойно сказал Филатов.

– Назовите нам их. Филатов улыбнулся.

– Я не стану этого делать, уж вы меня извините. И так всем понятно, о ком идет речь.

– Вы чего-то боитесь?

– Ну, скажем так, мне не хотелось бы судебных исков.

– Дело только в этом?

– Да.

– А не мучают ли вас сомнения иного рода?

– Какого, например?

– Угрызения совести за то, что вы ославили честную женщину?

Филатов изобразил на лице изумление.

– Я? Честную женщину? Разве я назвал чью-либо фамилию?

– Нет, но исходя из контекста и так понятно, о ком идет речь.

– Я бы не стал столь безоговорочно это утверждать. В фильме фигурирует лишь имя, и до тех пор, пока не названа фамилия, это образ абстрактной женщины. Вы думаете об одной Юлии, а я, может быть, – совершенно о другой, кто-то еще – о третьей и так далее.

– Да, но коса!

– А что коса? Эта прическа известна давно. В начале прошлого века ее носила поэтесса Леся Украинка. А в пятидесятых годах она стала массовой, и ее можно часто увидеть на фотографиях того времени. Я не исключаю, что где-нибудь в глубинке она в ходу до сих пор. Кроме того, благодаря той Юлии, о которой вы думаете, эта прическа вошла в моду в Европе и ее стали носить известные манекенщицы.

– Все это так, но в сознании большинства людей ваш фильм ассоциируется с абсолютно конкретной Юлией. Как быть с этим?

Филатов пожал плечами.

– Не знаю, не думал об этом.

– И он может повредить ее репутации, – продолжал Лебедов.

– Каким образом? – саркастически спросил Филатов.

– Самим фактом своего существования.

– Насколько мне известно, – парировал Филатов, – ваша Юлия не отличается пуританскими нравами и имеет репутацию весьма любвеобильной женщины. Я слышал даже, что и вы сами одно время состояли с ней в близких отношениях.

Лебедов смутился – ведь так они не договаривались. Филатов понял, что это перебор.

– Извините, к слову пришлось. Но хотел бы обратить ваше внимание и внимание всех телезрителей на один факт – в фильме герои не делают ничего плохого. У них просто взаимное влечение, и они устраивают любовное свидание. Это так естественно! Неужели вы усматриваете в этом что-то достойное осуждения? Жизнь одна, и она очень быстротечна.

– Вы придали этому свиданию неприличный вид.

– В самом деле? – удивился Филатов. – А кому из зрителей было бы интересно смотреть на «приличное», как вы выразились, свидание? А так получился праздник для всех – зрители вволю посмеются, а главные герои порадуются на себя.