Чтение онлайн

– Продолжение! – воскликнула Юми.

– Это другая программа, – объяснил Художник. – «Время сожалений». Одна из самых интересных.

– Другая программа? А сколько их здесь?

– Каждый час новая, – ответил он. – И так целый день. Но поздно вечером и рано утром показывают в основном повторы. Тоже неплохо, если ты что-нибудь пропустил.

Каждый час? Целый день?

Этот прибор опасен!

Юми протянула руку и выключила его, прежде чем он полностью завладел ее вниманием. Нужно сосредоточиться на насущных задачах. Духи нуждаются в ней.

– Может, с тобой случилось что-то необычное, прежде чем ты очнулся в моем мире и украл мое тело? – спросила она.

– Ничего я не крал, – парировал Художник, вновь раскинувшись на своем роскошном алтаре и потирая глаза тыльной стороной кистей. (По правде говоря, Юми и саму клонило в сон.) – Но кое-что было, – продолжил он. – То, о чем я просил рассказать бригадиру. Я встретил кошмар – почти воплотившийся. Такие редко попадаются. Я вообще видел впервые.

– Кошмар? – нахмурилась Юми. – Ты спал?

– Юми, на моей планете кошмары ходят по улицам, – ответил он небрежно, словно это не было самым страшным признанием из тех, которые Юми доводилось слышать.

Но Художник, кажется, не боится. Может, от него и будет хоть какой-нибудь толк?

– Обычно они бесформенны и не могут причинить людям реальный вред. Как я и говорил, я художник-кошмарист. Мы их ловим и укрощаем.

– Звучит… вполне героически, – признала Юми.

– Видишь? – Художник сел, но тут же поник. – Но я не воин. Мы пользуемся тушью… и обычно не сталкиваемся с реальной опасностью. Наша работа монотонна и скучна. Но на этот раз я встретил опасный кошмар. Бригадир с ним разберется. Пошлет за специалистами, которые…

Он вдруг подскочил, и Юми с визгом отшатнулась.

– Соннадзор! – воскликнул Художник. – Это настоящие воины. Они сражаются со стабильными кошмарами. Если они приедут в город, мы расскажем им о твоих проблемах. Может, духи как раз и хотят, чтобы мы с ними встретились? – Художник помешкал. – Хотя какой в этом смысл? Как они попадут на твою планету? И почему духи сразу не прислали к тебе одного из них вместо меня? Гм… Что-то не сходится.

Юми кивнула, хотя и едва слушала. Перед глазами все плыло. Откуда взялась эта жуткая усталость?..

Девушка собиралась ответить Художнику, но вместо этого растянулась на полу, свернулась калачиком под одеялом и уснула.

Проснулась Юми от приятного тепла под спиной. Проморгавшись, села, и ее рука прошла сквозь пол.

Девушка ощущала тепло, но ее тело вновь стало бесплотным. Рядом с ней поднялся Художник, откинув одеяла. На нем была одна из ее плотных, закрытых ночных рубашек. Художник посмотрел в окно, откуда бил яркий солнечный свет, и застонал.

– Похоже, придется нам что-нибудь придумать насчет этих ритуальных омовений, – произнес он.

Я давно задумывался, зачем нужны кошмары. Не те, что бродят по улицам, а обычные. Почему они снятся нам? Есть ли на то причина?

Может, это такой жестокий способ сделать нас крепче духом?

Люди потрясающие приспособленцы. Несмотря на колоссальный жизненный опыт, я не перестаю удивляться, какую выносливость они подчас проявляют. Люди умеют выживать практически в любых условиях. Способны восстанавливаться после сокрушительных потерь. Могут быть раздавлены физически, морально, эмоционально, но все равно поинтересуются, как у вас дела.

Возможно, кошмары – способ Культивации научить нас переживать травмы в искусственно безопасных условиях (по крайней мере, физически безопасных). Способ научить нас забывать их, оставлять в прошлом, при этом сохраняя опыт. Чудовищные сновидения – своего рода вторая жизнь, происходящая у нас в голове.

В таком смысле кошмары сродни рассказчикам. Подарок эволюции тем, кому не повезло встретиться со мной.

Художник закончил трапезу и едва удержался, чтобы не вытереть губы, – это должны были сделать служанки.

Юми, невидимая для всех, расхаживала у него за спиной. После пробуждения они почти не разговаривали. Художник пытался привлечь ее внимание, но она делала вид, что не замечает его, как люди делают вид, что не замечают дурной запах, исходящий от какой-нибудь важной шишки.

Наконец служанки ушли, а вместо них появилась Лиюнь в привычном официальном одеянии, с безукоризненно симметричной прической. Она нависла над Художником с определенным изяществом. Он задумался, тренировалась ли она специально. Как еще объяснить идеальную осанку и умение посмотреть свысока, не наклоняя голову и сохраняя позу, крайне неудобную для обычного человека? Умение складывать руки, чтобы ее тень как бы охватывала его, полностью погружая во мглу. Умение задерживаться ровно настолько, чтобы доставить дискомфорт…

Это было впечатляюще. Как прекрасное деликатесное блюдо. Сделанное из грязи.

Лиюнь опустилась на колени.

– Горожане обеспокоены, – сказала она, – после вчерашнего… недоразумения.

– Мне… жаль? – переспросил Художник.

– Не сомневаюсь, что объяснения здесь излишни, – продолжила Лиюнь. – Отказ в благословении духов навлечет на них позор. Они считают это дурным предзнаменованием. Соседи начнут говорить, что этот город довел йоки-хидзё до истощения. Избранница, такой позор будет не смыть.

– Послушайте, – начал Художник, – я же не специально потеря…

– Нет, – перебила его Юми.

Художник с хмурым видом повернулся к ней. Что, неужели решила наконец удостоить его вниманием? Он открыл рот, чтобы спросить, но девушка не дала.

– Повторяй только то, что скажу я, – приказала она. – Не отвечай Лиюнь ничего, пока я ясно не дам понять, что можно говорить.

– Но…

– Повторяй мои слова.

Не успел он подивиться умению Лиюнь нависать, как Юми превзошла свою опекуншу. Она подошла к нему, выпучив глаза и угрожающе сжав кулаки.

Художник вдруг словно отделился от тела. Можно сказать, вознесся на высший уровень понимания. Как увлекающийся живописью ребенок, который наконец-то развил навык настолько, что может отличать истинное искусство от баловства. Когда над Художником строго нависала Лиюнь, это казалось показным.

В Юми горела искренняя страсть. Застенчивая девушка, которая кланялась перед бригадиром, теперь была полностью поглощена этим… существом. Художнику приходилось сталкиваться лицом к лицу с кошмарами, но в тот момент он предпочел бы навлечь на себя их ярость, нежели ярость Юми.