Чтение онлайн

В полночь, стоя у руля, я вдруг заметил в темноте капитана, который куда-то тащил за ногу юнгу. Я успел привязаться к этому смышленому, веселому пареньку и теперь с интересом следил за действиями капитана, гадая, что тот предпримет. Дойдя до кормы, капитан внимательно осмотрелся и бросил мальчика за борт. На мгновение голова бедняги мелькнула среди отливавшей фосфорическим блеском воды. Капитан швырнул в него сапогом, облегченно вздохнул и отправился вниз.

Вот она, разгадка! Капитан сбрасывал экипаж за борт. На следующее утро мы, как обычно, встретились за завтраком.

– Бедняга Уильямс свалился за борт, - объявил капитан, схватил кусок корабельного бекона и впился в него зубами, словно собираясь съесть.

– Капитан, - страшно волнуясь, начал я и с такой яростью бросился с ножом на свежую корабельную булку, что чуть не разрезал ее, - ведь это вы сбросили его за борт!

– Да, - ответил капитан, внезапно успокаиваясь, - я действительно уже сбросил несколько человек за борт, а в ближайшее время отправлю туда же и остальных. Послушайте, Сбейсног, вы молоды, честолюбивы, на вас можно положиться. Я хочу кое о чем с вами потолковать.

Окончательно успокоившись, он подошел к шкафчику, пошарил в нем рукой и, вытащив поблекший от времени кусок желтого пергамента, разложил его на столе. Это была не то карта, не то план. В самой середине был нарисован кружок. В центре кружка стояли крошечная точка и буква К, с одного края карты - буква С, а с другого, противоположного первому, - буква Ю.

– Что это такое?
– спросил я.

– Неужто не догадываетесь?
– в свою очередь спросил капитан Трюм.
– Это же необитаемый остров.

– Вот как?
– изумился я и, как по наитию, добавил: - Буква С означает север, а Ю - юг.

– Сбейсног!
– вскричал капитан и с такой силой стукнул кулаком по столу, что ломоть корабельной булки три или четыре раза подпрыгнул в воздухе.
– Как это вы догадались? Ведь я до сих пор не мог понять значение этих букв!

– А что означает буква К?
– спросил я.

– Клад, зарытый клад, - сказал капитан и, перевернув карту, прочитал: "Точка указывает место, где в песке зарыт клад. Там в коричневом кожаном чемодане спрятано полмиллиона испанских долларов".

– А где расположен этот остров?
– осведомился я, не помня себя от волнения.

– Вот этого-то я и не знаю, - ответил капитан.
– Я намерен бороздить океан взад и вперед, пока не найду его.

– А до тех пор?

– А до тех пор нужно прежде всего сократить насколько возможно численность команды, чтобы в дележе участвовало поменьше народу. Ну так как?
– добавил он в порыве откровенности, и я почувствовал, что этот человек, несмотря на все его недостатки, стал мне близок.
– Хотите стать моим компаньоном? Сбросим их всех за борт, только кока оставим до последней минуты, отыщем клад и будем богачами до конца наших дней.

Читатель, ты не осудишь меня за то, что я сказал "да"? Я был молод, горяч, честолюбив, полон радужных надежд и ребяческого пыла.

– Капитан Трюм, - воскликнул я, протягивая ему руку, - располагайте мною!

– Прекрасно!
– ответил капитан.
– А теперь пойдите на бак и разузнайте, что там думают обо всем происходящем.

Я отправился в носовой кубрик. Это было скромное помещение. На полу лежал один-единственный ковер грубой работы. В комнате стояли простые кресла, письменные столы и строгой формы плевательницы; за сине-зелеными ширмами виднелись узкие кровати с медными шишками.

Было воскресное утро, и большинство матросов еще сидели в халатах.

Когда я вошел, они встали и сделали реверанс.

– Сэр, - сказал помощник боцмана Томпкинс, - считаю своим долгом сообщить вам, что команда недовольна.

Кое-кто кивнул в знак согласия.

– Нам не нравится, что люди один за другим падают за борт, - продолжал он, и голос его зазвенел от еле сдерживаемого наплыва чувств.
– Это же просто нелепо, сэр, и, если мне позволено так выразиться, команда весьма недовольна.

– Томпкинс, - твердо возразил я, - вам следовало бы понимать, что мое положение не позволяет мне выслушивать такие мятежные речи.

Я прошел к капитану и доложил:

– Кажется, назревает бунт.

– Вот и прекрасно! Он избавит нас от изрядного количества людей, задумчиво ответил капитан, потирая руки и разглядывая высокие волны Южной Атлантики через широкий, старинного типа иллюминатор в задней стене каюты. К тому же я с минуты на минуту ожидаю появления пиратов, и тогда команда порядком поубавится. Однако об этом после.
– Тут он нажал кнопку звонка и вызвал матроса.
– Попросите мистера Томпкинса пожаловать ко мне.

– Томпкинс, - начал капитан, как только помощник боцмана явился, встаньте, пожалуйста, на этот ящик, просуньте голову в иллюминатор и скажите, что вы думаете о погоде.

– Есть, сэр, - ответил честный моряк с таким простодушием, что мы с капитаном обменялись улыбкой.

Томпкинс влез на ящик и по пояс высунулся из иллюминатора. Мы тотчас же схватили его за ноги и вытолкнули наружу. Снизу донесся всплеск воды.

– Ну, с Томпкинсом все обошлось как нельзя лучше, - сказал капитан Трюм.
– Извините, если я отвлекусь: мне нужно сделать запись о его смерти в судовом журнале.

– Да, так я говорил, - снова начал он, - что будет очень хорошо, если команда взбунтуется. Это нам только на руку. А рано или поздно так оно и будет. Это дело обычное. Однако я не стану форсировать события, пока мы не столкнулись с пиратами. В этих широтах их можно ожидать в любую минуту. А пока что, мистер Сбейсног, - сказал он, вставая, - я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы продолжали сбрасывать за борт по нескольку человек в неделю.

Через три дня мы обогнули мыс Доброй Надежды и вошли в чернильно-черные воды Индийского океана. Теперь наш курс шел зигзагами; погода нам благоприятствовала, и мы с бешеной скоростью носились взад и вперед по зеркальной глади моря.

На четвертый день появились пираты. Не знаю, довелось ли тебе, читатель, встречаться с пиратами или пиратским судном. Вид его способен вселить ужас в самые отважные сердца. Пиратский бриг был сплошь черный, на мачте развевался черный флаг, по палубе под сенью черных парусов прохаживались под руку какие-то люди, с головы до ног одетые в черное. На носу белыми буквами было выведено - "Пиратский корабль".

При виде пиратского судна наш экипаж заметно струхнул. Да и то сказать: это зрелище заставило бы поджать хвост даже собаку.