Чтение онлайн

Но Маргарет Олторп должна угодить на все вкусы. Поэтому описание ее внешности выглядит приблизительно так:

"Маргарет Олторп нельзя было назвать высокой, но она не была и маленькой".

Это означало, что она казалась высокой, когда стояла, но когда сидела, ее рост скрадывался.

"...Цвет лица у нее был не смуглый, но и не белый. Она не была протестанткой, но в то же время не придерживалась и догматов католической церкви. Не была сторонницей сухого закона, но никогда не пила больше двух рюмок джина. "Нет, мальчики, это мой предел", - неизменно говорила она".

Таков, во всяком случае, дух подобных описаний. Но даже и такая "характеристика персонажа" еще не кажется авторам удовлетворительной. Ведь остается вопрос о "темпераменте" героини. Если у нее есть "темперамент", она еще может понравиться публике. А "темперамент" состоит в том, что в минимум времени героиня претерпевает великое множество физиологических изменений. Вот, например, физиологические изменения, которые я насчитал у героини романа, прочитанного мною несколько дней назад, на протяжении, если не ошибаюсь, семнадцати минут:

"Радостный трепет пробежал по всему ее существу.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Дрожь пробежала по ее телу (надо полагать, в противоположном направлении).

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

В глубине ее существа проснулось нечто такое, что уже давно умерло.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Страстное томление охватило все ее существо.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

От нее исходило нечто ей не свойственное и к ней не относившееся.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Все оборвалось в недрах ее существа".

Последнее, мне кажется, означает, что у героини что-то там отстегнулось.

Вы и сами видите, что повествование дошло до такого места, которое дипломаты называют impasse*, a люди попроще - cul de sac** или nec plus ultra***. Дальше двигаться некуда. Дворецкий уже арестован. Но он не виноват. И, по-видимому, никто не виноват.

______________

* Тупик (франц.).

** Глухой переулок, тупик (франц.).

*** Крайний предел (лат.).

Другими словами, при чтении детективного рассказа неизбежно наступает момент, когда читатель теряет терпение и говорит: "Послушайте. Ведь, в конце концов, кто-нибудь да убил же этого сэра Чарлза. Так выкладывайте, кто именно". А у писателя нет ответа. Все прежние попытки ответить так, чтобы это звучало убедительно, безнадежно устарели. Прежде виновника загадочного преступления находили просто и легко: внезапно обнаруживалось, что убийство совершил "бродяга". Во времена королевы Виктории несчастное существо, именуемое бродягой, не имело никаких прав, с которыми полагалось бы считаться белому человеку, - ни в книге, ни в жизни. Бродягу вешали так же беззаботно, как ловили бабочку. А если он принадлежал к категории лиц, именуемых "бродяга злодейского вида", его зачисляли в преступники первого разряда и его казнь (упомянутая, но не описанная в книге) являлась неотъемлемым атрибутом "счастливого конца" наряду с замужеством Маргарет Олторп, которая - побочная сюжетная линия - выходила замуж за Простака, но, уж конечно, не за Великого сыщика. Брак не для него. Он приступает к расследованию следующей таинственной истории, к которой проявляет большой интерес ни более, ни менее как некая особа королевской крови.

Впрочем, все эти истории с бродягами давно вышли из моды. Когда в стране есть сто миллионов человек, которые живут на пособие по безработице, мы не можем позволить себе посылать их на убийство. Нам приходится искать другой выход.

И вот один из них, использованный многими поколениями, но все еще имеющий большой успех. Убийца найден. Да, он действительно найден и даже сознается в своем преступлении, но... но - увы!
– его физические состояние таково, что очень скоро ему придется "предстать пред высшим судией". И этот "высший судия" отнюдь не является верховным судом.

В тот самый момент, когда Великий сыщик и инспектор Хиггинботем хватают его, он обычно разражается сухим, лающим кашлем. Эта одна из тех ужасных болезней, которые встречаются только в романах - вроде "любовной горячки" и "разбитого сердца" - и от которых не существует лекарств. Во всех таких случаях не успевает преступник начать свою исповедь, как его уже начинает душить сухой кашель.

"Да, - сказал Гарт, окидывая взглядом, небольшую группу полицейских чиновников, собравшихся вокруг него, - моя песенка спета - кха, кха!
– и теперь я могу выложить все начистоту - кха, кха, кха!"

Услыхав этот кашель, каждый искушенный читатель уже точно знает, к чему он ведет. Преступник, который только что, в предыдущей главе, производил впечатление здоровенного детины - он выпрыгнул из окна третьего этажа и чуть не до смерти придушил младшего инспектора Джаггинса, - оказывается умирающим человеком. Он болен той ужасной болезнью, которая в романах называется "неизлечимым недугом". Лучше не давать ей точного названия, не то кому-нибудь может прийти в голову заняться ею и вылечить больного. Симптомы таковы: сухой кашель, необыкновенная мягкость в обращении, а в разговоре полное отсутствие бранных слов и склонность всех называть "добрыми джентльменами". Все эти явления означают finis.*

______________

* Конец (лат.).

В сущности, все, что требуется теперь, - это чтобы Великий сыщик собственной персоной произнес следующую речь: "Джентльмены! (На данном этапе развития повествования все действующие лица именуются джентльменами.) Высший суд, который стоит над всеми земными законами, приговорил..." и т.д. и т.д. Тут занавес падает, и все понимают, что преступник должен в ту же ночь покинуть этот мир.

Такой конец лучше, значительно лучше. Но все же он немного мрачноват.

По правде сказать, в подобном решении вопроса ощущается некоторая трусость. Автор отступает перед трудностями.

Можно привести и еще один, столь же поверхностный вариант. Вот он:

"Великий сыщик стоял, спокойно глядя по сторонам и покачивая головой. На секунду взгляд его задержался на распростертом теле младшего инспектора Бредшоу, потом устремился на аккуратную дыру, проделанную в оконном стекле.

– Теперь все ясно, - проговорил он.
– Но мне бы следовало догадаться об этом раньше. Сомнения нет, это дело его рук.

– Чьих?
– спросил я.

– Голубого Эдуарда, - ответил он спокойно.

– Голубого Эдуарда?
– воскликнул я.

– Голубого Эдуарда, - подтвердил он.

– Голубого Эдуарда?
– с волнением переспросил я.
– Но кто же он такой, этот Голубой Эдуард?"

Без сомнения, тот же самый вопрос хочет задать ему и читатель. Что это еще за Голубой Эдуард? На этот вопрос немедленно отвечает сам Великий сыщик:

" - Тот факт, что вы никогда не слышали о Голубом Эдуарде, только показывает, в каком неведении вы жили до сих пор. Ведь Голубой Эдуард - это гроза четырех континентов. Мы выследили его в Шанхае, но в самом скором времени он оказался на Мадагаскаре. Это он организовал то неслыханное по дерзости ограбление в Иркутске, при котором десять русских мужиков взлетели на воздух, взорванные бутылкой с английской солью.