Чтение онлайн

— И даже вычислительную технику, — кивнул я на машину а-ля приемник «Беларусь».

— С некоторых пор, — сказал Петр Иннокентьевич, окидывая влюбленным взглядом свое детище. — Это, видите ли, родилось на стыке наук, как говорится. Сотрудник у меня есть — кибернетикой увлекается. Вот совместными усилиями и механизировались.

…Я просидел у Петра Иннокентьевича часа четыре, Мы изучали его уникальную картотеку, вычерчивали графики прямых и сложных зависимостей, ставили эксперименты. Неуклюжий агрегат гудел и щелкал, предсказывая нам исчезновение из продажи на разные сроки минеральной воды «Ессентуки-17», скороходовских ботинок на искусственном меху, тамбовского окорока, шерстяной пряжи, гречневой крупы, электролампочек на семьдесят пять свечей и школьных авторучек…

Ушел я лишь под вечер.

На улице хозяйничала осень. Пахло капустными кочерыжками и бензином, летела розовая в предзакатных лучах паутина, пожухлые листья ковровой дорожкой устилали дно отрытой на зиму водопроводной траншеи.

Навстречу мне, по переулку Гарибальди, шли люди. Они несли в авоськах и полиэтиленовых мешочках кефир и спички, куриц и спички, зеленый горошек и спички. На углу Восьмой Газобетонной из продуктового магазина № 6 вышел давешний сосед Петра Иннокентьевича. Он бережно прижимал к груди четыре бутылки крымского портвейна. «Как хорошо, — думал я, шагая излюбленным маршрутом моего героя. — Как хорошо, что у жителей микрорайона АБВГД есть человек с редким замечательным пристрастием, есть свой добрый «колдун» — Петр Иннокентьевич Дрозд!.. Побольше бы людей с таким необходимым хобби в нашу торговлю!..»

Когда я, наконец, победил этого злого Волшебника и заточил его в бутылку, Повелитель сказал мне:

— Теперь бери что хочешь. Вот серебро, вот злато… некоторое количество, вот драгоценные камни. Можем дополнительно предложить бесплатную путевку на курорт.

— Это спасибо. Это мы возьмем, — сказал я, подвигая к себе и серебро, и злато, и драгоценные камни. — Путевка тоже карман не оттянет… Ну, а как же насчет полцарства и царевны в жены?

— Извини, дорогой, — развел руками Повелитель. — Не сговаривались.

— Уговор здесь ни при чем, — возразил я. — Раньше ведь тоже редко кто сговаривался. Это уж испокон веков так повелось — ставка такая. Возьмите хотя бы Ивана Царевича, который Кощея Бессмертного победил. Или Иванушку-дурачка.

— Расцепки изменились, уважаемый.

— Ах, расценки! — сказал я, — Простите, мы на такое не согласны. — Я решительно отодвинул и злато, и серебро, и драгоценные камни, — Уж лучше я его обратно из бутылки выпущу.

— Что ты, что ты! — замахал руками Повелитель, — Не надо выпускать… Мы подумаем. Посоветуемся. Зайди в пятницу.

«Отдаст, — понял я. — Пока бутылка в моих руках, некуда ему деваться. А срок — это он так назначает, для авторитета».

— Ладно, — согласился я, — В пятницу так в пятницу. Мелочишку эту далеко не прячьте — я сразу все и заберу.

До пятницы оставалось три дня. «Обойду кой-кого из будущих коллег, — решил я. — Сам ведь без пяти минут князь. Надо лично познакомиться. Засвидетельствовать почтение».

В хоромы Ивана Царевича меня не сразу впустили Долго пытали, кто и почему. Потом рассматривали в бойницу.

Только когда я показал бутылку со скорчившимся в ней Волшебником, ворота раскрылись.

— Ты не удивляйся, — сказал Иван Царевич, отводя глаза в сторону. — Фольклористы, сукины дети! От них хоронюсь. Вчерась двух штук хотел уже собаками травить. — И повел меня знакомить с женой.

— Вот, Лисонька, — сказал он. — Познакомься.

— Ах, очень приятно! — зарозовела Василиса Прекрасная, протягивая сдобную руку. — У нас, поверите ли, так редко кто бывает. Раньше хоть фольклористы…

— Ладно, ладно, — прервал ее Иван Царевич, — собери-ка на стол, что бог послал. Видишь, человек с дороги.

Василиса Прекрасная подарила нам виноградную улыбку и ушла, вычерчивая бедром плавную кривую.

Иван Царевич оказался не шибко разговорчивым. Он строго щурился на соленья, копченья, графины и бутылки, выставленные на столе, словно осматривал снаряженное для него войско.

Разговор начала хозяйка.

— Далеко ли ваше Полцарство? — спросила она, наклонив ко мне круглое плечо.

— Видите ли… Дело в том… — начал я и рассказал про свою тяжбу с Повелителем.

Иван Царевич оживился.

— Правильный твой курс, — сказал он, обсасывая голубиное крылышко. — Не попускайся. Ишь чего придумали — расценку! У нас профессия рисковая. Мы жизнью играем. Вот ты его одолел. — Иван Царевич ткнул крылышком в мою бутылку. — А ведь мог и он тебя. Шутки?!

— Ах, какой ужас! — воскликнула Василиса Прекрасная, коротко прислоняясь ко мне. — А он обратно не вылезет?

— Это как же получается! — продолжал возмущаться Иван Царевич. — Это, выходит, мне бы, к примеру, за Кощея только злато-серебро. За полцарство, стало быть, опять иди голову подставляй. За Василису, считай, уже третий раз. Ну, знаете! — он даже руками развел. — А если в третий раз собственную отшибут? Значит, прощай любовь?

— Ах, любовь! — сказала Василиса Прекрасная, наступая мне под столом на ногу.

— Хе-хе, — совсем не в тон хозяину среагировал я, занятый вытягиванием ноги. — Прощай, как говорится, радость, жизнь моя!

«Фу, черт! Вот обстановочка! Нет, здесь засиживаться не стоит».

Между тем Иван Царевич обвел взглядом стол, супругу, хоромы и успокоился от вида всего этого, полученного им когда-то целиком и полностью.

— В общем, стой на своем! — повторил он. — Имеешь полное право. Пусть они не крутят.

Я стал прощаться.

— Ах, зачем же вам торопиться? — заговорила Василиса Прекрасная, глядя на меня топлеными глазами. — Как раз бы и погостили эти три дня.

«Бог с тобой, голубушка, — мысленно вздохнул я. — Мы тут за три-то дня друг друга перережем».

Иванушка-дурачок, видать, жил по-современному. Вокруг его дворца не было каменной стены. Просто стояла высокая чугунная решетка, а за ней живая изгородь.

Когда я проходил мимо решетки, живая изгородь зашевелилась, и сквозь нее просунулся человек, на вид вполне симпатичный и благородный.

— Простите, нет ли у вас закурить? — озираясь, спросил человек.

Я протянул ему папиросу.

— С вашего позволения, беру две, — сказал он и опустил резервную папироску в потайную прореху на дорогом халате.

Потом человек затянулся, выпустил дым за решетку, отогнал его подальше рукой и сказал:

— Кажется, я вас где-то видел. Вы не тот, который…

Но тут из глубины сада донеслись тревожные голоса. Человек втянул голову в плечи, пробормотал «пардон» и кинулся в кусты.

Спустя некоторое время обо мне доложили, и я проследовал в покои Иванушки-дурачка. Вошел и обомлел. Прямо напротив меня в царственной позе сидел мой знакомец. А рядом с ним — довольно-таки худая и, видимо, нервная особа с русалочьими глазами.