Чтение онлайн

– Пойдем-ка лучше сюда, – сказала Ада, на всякий случай увлекая Эмили подальше от ледника.

Они утоптали высокую траву на небольшой полянке, стараясь избежать кусачей крапивы и колючего терна. Закончив, Эмили спустила с плеч свой деревянный ящичек, отсоединила от него складной стульчик и баночку. Затем уселась, поставила ящик на колени и, откинув медные защелки, открыла его. Внутри оказались медная фляга с водой и целый набор акварельных красок с такими названиями, как «Неаполитанская желтая», «Ализариновая малиновая», «Хукерова светло-зеленая» и «Пейнова серая».

Эмили наполнила водой баночку, извлекла из папки плотный лист бумаги и, приложив его снаружи, поставила папку себе на колени. Ада тоже закончила утаптывать траву и уселась рядом.

– Что ты собираешься нарисовать? – спросила она.

– Это вот дерево, – ответила Эмили, указывая кисточкой на огромный ствол с желтыми листьями и ярко-малиновыми цветами. – Зелюк-Хрюкотун. Великолепный экземпляр!

– А я нарисую монстра, – ответила Ада, открывая коробку с мелками. И быстро добавила: – Воображаемого.

В действительности же она изобразила Полярника – в его широком бушлате, с белым лицом, желтоватыми глазами и черными ногтями. Завершал рисунок альбатрос на плече. Ада заштриховала его белым мелком.

– Богатое у тебя воображение! – заметила Эмили. – Надо же, вообразить такое!

– А ты очень талантлива, – поспешила сменить тему Ада.

Когда рисунок Эмили высох, она положила его в папку и собрала все принадлежности.

На обратном пути Эмили споткнулась обо что-то и растянулась на земле. Ада помогла ей подняться и раздвинула высокую траву.

Перед их глазами предстал торчащий из гравия колышек – один из тех, что вкопал Метафорический Смит. «Путь в Потайной сад», – гласила надпись на нем.

– Путь изрядно зарос, – сказала Ада. – Но если приглядеться как следует, его все еще можно обнаружить.

– Вот это да! – восхитилась Эмили. – Пойдем же туда скорее!

Они повернулись и двинулись по едва заметной тропе. Порой им приходилось пригибаться под низкими ветками, порой – перепрыгивать через запутанные кустики ежевики, но они все шли и шли, углубляясь в Тылы внешнего сада (бескрайние).

Неожиданно перед ними выросла высокая стена с маленькой деревянной дверью. На двери висела кованая медная табличка с выгравированной надписью: «Потайной сад». Ада толкнула дверь. Та медленно приоткрылась, скрипя ржавыми петлями. Ада взяла Эмили за руку, и они вошли внутрь.

Потайной сад пребывал в диком беспорядке.

Трава вымахала в рост девочек. Растения всех форм и размеров теснились одно к другому. Всевозможные цветы росли плотным ковром, узловатые переплетенные сучья старых деревьев, свисавшие до земли, боролись за место под солнцем.

Ада и Эмили шли по дорожке рука об руку. После нескольких крутых поворотов и петель, как в лабиринте, она вывела их еще к одной стене, выше прежней, с деревянной дверцей – меньше прежней. На ней тоже красовалась медная табличка, надпись на которой гласила: «Самый потайной сад».

Эмили толкнула дверь.

Затем Ада толкнула дверь.

Затем они толкнули дверь вместе, но это не помогло: дверь не поддавалась.

– Вот незадача, – расстроилась Эмили. – Мне так хотелось поглядеть.

Ада отошла на шаг и заметила замочную скважину.

– Она заперта, – заявила она. – И я ничуть не удивлюсь, если у Мальзельо окажется ключ… Ох, я совсем забыла! Ведь нынче среда! Я должна сегодня пить чай с отцом в большой галерее! Мне надо бежать домой переодеваться. Мы исследуем это место в другой раз.

– Если ты еще не передумала вступать в Чердачный клуб, – сказала Эмили, когда они забрались на венецианскую террасу, – мы с Уильямом будем ждать тебя в десять часов на верхней площадке главной лестницы.

– Увидимся! – из последних сил выдохнула Ада и помчалась дальше – в сторону своей гардеробной. Вечерний наряд для среды уже ждал ее. Она мигом накинула венгерское платье и жакет, а затем влезла в громоздкие башмаки. Часы двоюродного деда [5] на каминной полке в ее спальне пробили пять.

«Я не должна опоздать! Я не должна опоздать! Нельзя опаздывать!» – шептала себе под нос Ада, несясь по коридору и старясь грохотать башмаками как можно больше. Подойдя к большой галерее, она затопала ногами изо всех сил.

– Входи, – произнес лорд Гот спокойным и учтивым голосом.

Ада, печатая шаг, вошла в комнату. От ее движений дрожали чайные чашки.

– Да-да, я тебя вижу, – сказал лорд Гот. – Можешь больше не топать.

При этом, заметила Ада, он старался не смотреть на нее.

– Проходи, – продолжил отец, – и налей чаю.

Лорд Гот сидел в одном из крылатых кресел под высоким окном. Он был облачен в сапоги и бриджи для верховой езды, синий фрак с меховым воротником и манжетами. На шее у него красовался один из тех великолепных шелковых галстуков, что были введены в моду самолично им: в его честь их так и называли «готическими». Он сидел, заложив ногу за ногу. На коленях покоился идеально начищенный мушкет.

Ада сделала небольшой книксен, обратив внимание, что глаза отца беспокойно мигнули, встретившись с ее собственными.

Он отвел взгляд и, пока Ада наливала две чашки китайского чая из стоящего на столе серебряного чайника, изучал портреты предков, висевшие на стене галереи. Ада протянула одну чашку отцу и уселась в пустующее кресло с другой чашкой в руках.

Поначалу они молчали. Но Аду это ничуть не беспокоило. Лорд Гот был знаменитейшим английским поэтом, и Ада очень гордилась отцом. Она сделала глоток китайского чая.

Лорд Гот взглянул в высокое окно на пригибающуюся под ветром зеленую траву оленьего парка. Вдалеке, в лучах клонящегося к закату солнца, мирно паслось стадо безумно дорогих пестрых китайских оленей.

Затем лорд Гот поместил свою чашку на столик и окинул задумчивым взором безукоризненную лепнину большой галереи.

– Мальзельо доложил мне о пропаже его любимой мышеловки, – сказал он наконец спокойным и учтивым голосом. – Сомневаюсь, впрочем, что тебе что-нибудь об этом известно.