Чтение онлайн

Как она отметила, разглядывая темно-синий пиджак из вареной шерсти и юбку-карандаш до колен — этакое подобие неудобного костюма, — которые их седовласая историчка носила, не снимая, в любое время года. Тенденции современной моды явно не имели никакого влияния на мисс Моррис, и, к несчастью для Луизы, эта учительница была единственным, кроме нее самой, человеком в средней школе города Фэрвью, предпочитавшим винтаж, хотя и не умела его носить.

Луиза опустила глаза на пустую страницу своего отрывного блокнота и начала делать набросок старинных туфель на высоком каблуке, с крупными бриллиантовыми пряжками. Похоже… французские. Она не была в этом уверена, так что надо было бы уточнить это в книге о винтаже, когда она придет домой.

— Если вы думаете, что мы сейчас в ужасном экономическом тупике… — Мисс Моррис не договорила, повернувшись к доске, чтобы стереть остатки вчерашних записей.

Во всей школе практически она одна отказывалась пользоваться белой доской и упорно продолжала писать мелом на зеленой своим мелким, почти неразборчивым почерком.

Щелк, щелк, щелк.

«Да, думаю», — мысленно сказала себе Луиза, слушая громкое щелканье секундной стрелки школьных часов, которая едва ползла.

— …То вы, значит, не выполнили домашнее задание и не прочли главу о Французской революции, — сухо продолжила учительница.

Упс! Обычно Луиза всегда выполняла задания, но вчера вечером она была немного… огорчена. Она уснула уже за полночь, пока не просмотрела в Интернете все виды Парижа — Эйфелеву башню, Лувр, сады Тюильри, Елисейские Поля, — поскольку Франция на экране компьютера была такой же близкой, как близка была Луиза к тому, чтобы туда поехать.

— В восемнадцатом веке французский народ повсеместно страдал от голода и недоедания. Непомерно высокий размер национального долга, который только усугубляла несправедливая система налогообложения, тяжким грузом ложился на плечи тех, кто меньше всего мог им противостоять. Простой рабочий люд боролся за выживание, в то время как придворная знать ни в чем себе не отказывала и купалась в роскоши за позолоченными дверьми своих дворцов.

Луизе не хотелось думать о причинах какой-то революции, которую пережил чужой народ сотни лет тому назад. Она думала о той катастрофической экономической ситуации, в которой оказалась их семья. Что тут можно поделать, когда отец без работы? Когда дошло до того, что она не может поехать в Париж вместе с классом. От одной лишь мысли об этом у нее защипало в глазах. Она упускала первый удобный случай, суливший массу удивительных событий, которые могли произойти в ее настоящей жизни. Луиза посмотрела вокруг и увидела, что ее мучитель Билли положил голову на раскрытый учебник и дремлет. Надежды на то, что в городе Фэрвью могут произойти какие-либо удивительные события, казались абсолютно неосуществимыми.

— В тысяча семьсот восемьдесят девятом году семь тысяч женщин-работниц двинулись к Версалю и привезли туда пушки, требуя от короля, чтобы он обратил внимание на их нужды. Чтобы не подвергать опасности жизнь королевы Франции Марии Антуанетты и ее семейства, их вывезли под покровом ночи из дворца. Но через некоторое время королевскую семью все же судили и заключили в тюрьму под строгую охрану. В конце концов Марию Антуанетту казнили на гильотине на глазах у жаждавшей крови толпы. Ее отрубленную голову выставили на обозрение восторженно вопящей публике, — продолжала мисс Моррис все так же невыразительно и монотонно.

Что-что? Луиза украдкой посмотрела по сторонам, чтобы проверить, уловил ли кто-нибудь еще слова учительницы. На нескольких удивленных лицах прежде сонных одноклассников она заметила оживление.

— Королева Мария Антуанетта была родом из Австрии, но вышла замуж за короля Людовика XVI, став в руках своей матери главным орудием в переговорах с Францией, а впоследствии став символом невоздержанности и легкомыслия обреченной французской монархии. Ее убийцы были достаточно великодушны, чтобы не прошествовать с ее окровавленной головой, насаженной на пику, по парижским улицам, как они поступили с головой ее любимой подруги принцессы де Ламбаль. Голову бедной принцессы выставили в витрине парикмахерской, чтобы каждый, и особенно Мария Антуанетта, мог ее опознать.

Теперь все глаза были устремлены на престарелую учительницу, которая казалась еще более крошечной, когда стояла за внушительным дубовым столом и сухо повествовала о самых страшных из известных Луизе убийств. Даже Билли Робертсон проснулся и подался вперед, стараясь не пропустить ни слова.

— Тело бывшей королевы Франции сбросили в безымянную могилу, а ее некогда прекрасную голову, отделенную от изящного, стройного тела, похоронили рядом с ее супругом Людовиком Шестнадцатым, который был казнен не менее жестоко на несколько месяцев раньше.

У Луизы от изумления раскрылся рот. Ничего себе.

ДЗИ-И-ИНННЬ. Прозвенел звонок, но никто не шелохнулся. Мисс Моррис наконец-то удалось завладеть вниманием учеников.

— Знаешь, сколько я ждала этой поездки в Париж? — спросила Луиза, ставя на пустой поднос клубничный йогурт пониженной жирности «Ферма Стоунибрук» [21] . — С шестого класса, — ответила она на свой вопрос, опережая Брук.

— Ты что, на диете? — Брук подняла брови и принялась накладывать себе сладкого картофеля фри, выглядевшего так, будто его целую вечность держали под инфракрасной лампой. Раньше они считали, что сладкий картофель — самое полезное блюдо фастфуда, где сохраняются витамины. — Не обижайся, Луиза, но мы закончили шестой класс всего год назад.

— Брук, у меня депрессия. Когда депрессия, есть не хочется.

Брук закатила глаза и взяла еще картошки — для Луизы.

— В каком идиотском журнале ты это прочла? Опять читаешь старые «Космо» [22] ? — пошутила она.

В переполненной столовой, которая в необеденные часы становилась аудиторией, все кипело и бурлило от выплеснувшейся энергии учеников. Луиза едва слышала подругу, хотя та стояла к ней вплотную. В этом чрезмерно освещенном помещении было тесно от огромного количества прямоугольных и круглых столов, и, чтобы пройти из одного конца в другой, приходилось лавировать между ними, словно в лабиринте. Над дверью висел сине-золотой плакат с талисманом школы выдрой Оззи [23] , напоминая о необходимости повторного использования молочных пакетов. Сквозь толпу Луиза мельком увидела Тодда и Тифф, они стояли рядом у дальней стены в очереди за горячим ланчем и смеялись. Когда Тифф кокетливо откинула за спину свои белокурые волосы, Луизе пришлось отвести глаза. Все ясно. А она-то думала, что Тодд рад танцевать с ней, но, наверное, она разонравилась ему уже тогда.

— С одиннадцати лет, похоже, это было единственное, к чему я так стремилась, — продолжала она мелодраматическим тоном, не давая Брук сменить тему. — И теперь мне придется ходить в школу, когда в классе почти никого не останется. Возможно, мы даже на ланч будем ходить вдвоем с мисс Моррис. Можешь себе представить что-нибудь хуже?

— Нет, — честно ответила Брук.

Луизу затошнило, то ли оттого, что в столовой сильнее обычного пахло аммиаком, содержащимся в чистящих средствах, чесноком и подгоревшей картошкой, то ли оттого, что она была так расстроена. Луиза и Брук двинулись вдоль длинного стола, лавируя между красными круглыми табуретками, и сели на свое обычное место у окна, стараясь держаться подальше от лужицы итальянской салатной заправки пониженной жирности — кто-нибудь ведь вляпается!