Чтение онлайн

Разогнавшийся до сумасшедшей скорости, велосипед выносит на знакомую улицу и я, бросив взгляд в сторону тёмной громады госпиталя, скрывающейся за редкой полосой высаженных вдоль ограды невысоких деревьев, притормаживаю. Автоматически отмечаю окно палаты дядьки Мирона и, заметив горящий в нём свет, окончательно останавливаю своего железного «коня».

Настроение у меня просто замечательное, Воздух вокруг то и дело приходится утихомиривать, чтоб не пустился смерчем танцевать по улице. А потому, решение приходит моментально и без рассуждений. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?

Поздно, не пустят? Можно подумать, я в двери ломиться буду, людей пугать… Мне и окно сойдёт, тем более, что дядька Мирон ещё не спит. И даже не придётся взбираться по стене, вон рядом, как раз дуб возвышается. Помню этого гиганта. Один из швартовых «Мурены», как раз к нему и крепил. Хороший дуб, раскидистый, кряжистый… старый.

Никакой охраны на воротах не было и в помине, впрочем, здесь вообще охрана в присутственных местах, штука редкая. Разве что некоторые купцы держат в своих конторах одного — двух молодчиков, да и то лишь в тех случаях, если часто приходится иметь дело с наличными расчётами на немалые суммы. Ради сотни гривен, серьёзные люди на грабёж не пойдут, а шантрапу и пара охранников отогнать сможет. По крайней мере, так здесь считается.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от «лишних» мыслей, я спрятал велосипед в кустах, чтобы обходящий территорию ночной сторож не заметил и, убедившись, что рядом никого нет, скользнул к тому самому старику — дубу. И как его ещё не спилили? Ведь того и гляди ветвями крышу пропорет!

Хотя, мне же лучше. Палата дядьки Мирона расположена на верхнем этаже, так что, добраться до окна будет проще всего именно с крыши.

Кошкой взметнувшись вверх по стволу, словно по трапу, я перебрался на глухо грохнувшую под ногами черепичную крышу и, добравшись до водосточной трубы, отправился в обратный путь. Вот и выступ. Ухватиться за кирпич под отливом окна, переступить. Ещё раз… и ещё… и ещё. Стоп. Вот и нужное окно. Как там, дядька Мирон ещё не отключился? Нет, вон, за столом сидит. Читает, что ли? Ну, надеюсь, сильно ругать меня за поздний визит, он не станет. Тем более… я ведь по делу, а не просто так, верно?

В имение Гюрятиничей я вернулся только в начале третьего часа ночи, в полном раздрае. Но ломать голову над услышанным в госпитале и пытаться что-то сходу придумывать не стал. Уж очень уставшим был.

Прокравшись мимо комнаты Хельги, я добрался наконец до своей кровати и, кое-как раздевшись, рухнул на мягкую постель. Честно говоря, думал, что буду ещё долго ворочаться с боку на бок, прокручивая в голове услышанное, но нет, стоило голове коснуться подушки, как я вырубился.

А утром, получив заслуженную головомойку от Хельги за позднее возвращение, я вяло перекусил и, отложив визит в мастерскую на следующий день, отправился в эллинг, где до сих пор гостевала «Мурена». Ярик же получил мой велосипед и отправился на работу с наказом сообщить Казанцеву о том, что нынче старшина артели за хозяина. У меня же другие планы.

Всё утро я обдумывал полученную информацию, старательно душа ярость и злость и, в конце концов, пришёл к довольно неприятному решению, у которого, при всех очевидных минусах, был один гигантский положительный момент: если затея удастся, я махом решу все свои проблемы.

Эллинг встретил меня тишиной и темнотой. Включив цепочку фонарей по периметру, я взглянул на покоящийся в центре зала дирижабль, слишком маленький для такого огромного помещения и… я бы улыбнулся, но вчерашний вечер принёс слишком много информации, часть которой я бы вовсе не хотел знать. Так что, вместо широкой ухмылки, моему детищу досталась лишь её тень, да лёгкое похлопывание по стальному борту.

Первым делом, я отправился на техническую палубу и, включив питание дирижабля, приступил к работе, вооружившись специально собранным ещё в Китеже дефектоскопом. Откатив механизм подачи и сняв фальшпанели, прикрывающие ячейки с боеприпасом, я принялся тщательно проверять все имеющиеся торпеды на предмет каких-либо изъянов. Нет, когда дядька Мирон поставил эти «колбаски», я их сразу проверил «на отказ», но одно дело, если торпеда не взорвётся от столкновения с целью и лишь от срабатывания таймера разлетится на мелкие кусочки с оплавленными до полной нечитаемости рунными цепями, засеяв обломками такую площадь, что собрать их и определить происхождение будет почти невозможно. И совсем другое, если использованная в качестве взрывного устройства, торпеда не сработает и останется лежать, дожидаясь специалистов, которые обязательно заинтересуются таким «подарком».

Именно поэтому, сейчас я ползал от одной торпеды к другой, сжимая в руках сложное устройство с кучей лимбов, и дёргающимися словно в припадке стрелками на самопальных указателях. Настолько полного обследования я пока не проводил, и на то, чтобы разобраться с результатами, пришлось потратить немало времени. Закончил я с этой муторной работой лишь к обеду, и то потому, что за несколько часов приноровился к неудобному инструменту, и запомнил большую часть эталонных чисел, так что теперь у меня не было необходимости поминутно заглядывать в написанную от руки книжицу, чтобы свериться с указанными в ней значениями.

Перекусив запасами с камбуза, я хмыкнул, вспоминая устроенную нам Яриком трапезу… неужели это было почти месяц назад? Немного отдохнув и побродив по дирижаблю, я, наконец, решил заняться самой сложной частью сегодняшней затеи, детальным обследованием «Мурены».

Сделав ещё один круг по помещениям дирижабля, я распахнул все внутренние люки и двери, включая шлюзы ведущие в трюм и купол, и, убедившись, что в «Мурене» остались задраены лишь внешние двери и люки, потопал в свою каюту.

Устроившись на довольно просторной «капитанской» койке, я прикрыл глаза и Ветром скользнул прочь из каюты. Наверное со стороны свистящие в щелях и меж переборками, гудящие в вентиляции и завывающих в трубопроводах потоки ветра, казались чем-то жутким, но мне было не до того. Я старательно искал в «Мурене» то, чего в ней быть не должно. Не предусмотрено конструкцией. Благо, устройство дирижабля я знаю лучше кого бы то ни было.

Не скажу, что я ничего не отыскал, но к моему удивлению, находок было гораздо меньше, чем я рассчитывал. И среди них, кстати, ни одной «летальной». Может быть, дядька Мирон прав и Несдинич не такая уж сволочь? Хм… даже с сарказмом, эта фраза звучит жутко наивно. Особенно, учитывая ту беседу в госпитале… Арргх!

Я думал, с окончанием аврала отдохну, но куда там. Из-за подготовки моего «проекта спасения», пришлось затягивать приведение дел в порядок, да ещё и так, чтобы не возбуждать подозрений у окружающих. Хорошо ещё, что вопрос подбора железа взяли на себя Осинины. Правда, о целях для которых мне понадобилась их помощь, девушки ни сном ни духом. Хватит, я и так уже слишком много и слишком многим наговорил. Как вспомню, так хочется башку свою тупую о стену расколотить.

Кстати, Ирина со Светланой не особо и интересовались, зачем мне понадобился выпрошенный у них хлам, удовлетворившись объяснением, что я планирую сделать из него мишень для «Мурены». Зато, как мне пришлось крутиться, выясняя вопросы прошлого у соклубников, стараясь делать это так, чтобы не вызвать ненужных подозрений… И сколько всего интересного вылезло, в результате этих расспросов, бр — р. Впрочем, нашлись у меня дела и почище, чем перетряхивание чужого старого и грязного белья. А именно, тайный сбор денег на проект, вот это было действительно трудно. Нет, я вывернулся, конечно, хотя пришлось изрядно покорпеть над бухгалтерией мастерской. Вот, когда я поблагодарил многие часы проведённые за конторкой в лавке некоего Края Бронова. Результатом сбора стало увеличение личного капитала до трёх тысяч гривен наличными, и появление в моем распоряжении небольшого бархатного мешочка с мелкими прозрачными камешками, мелкими, но «чистой воды». Правда, при этом мой счёт в Первом Новгородском похудел до каких-то несчастных двадцати шести гривен, а снятые с него деньги, частью ушли взносом на счёт мастерской, для покрытия изъятых с него сумм, а частью ухнули на тот же проект. Собственно, покоящиеся во внутреннем кармане пиджака камни, ожидала та же участь. Но не сейчас. Позже.

Я мысленно отвесил поклон опекуну за то, что тот, придя в сознание, не додумался отобрать у меня свою печать. Впрочем, в этом случае, я бы не только не смог проводить операции по своему счёту в банке, но и заниматься делами мастерской. Те же контракты, подписанные с новыми поставщиками, без печати Завидича стали бы просто филькиной грамотой.

Ну а итог моей подготовки был вполне ожидаем. Судя по всему, контр — адмиралу надоело питаться одними «завтраками», и в одно удивительно тёплое для конца сентября воскресенье в имение Гюрятиничей прикатил мобиль с уже знакомым мне наглым инженер — лейтенантом. Правда, в этот раз, сей представитель седьмого департамента был куда как вежлив. Уж не знаю, повлияло ли на него внушение начальства или сыграл роль тот факт, что заявился он не абы куда, а в поместье старого и до сих пор не растерявшего могущества рода. Как бы то ни было, надолго этот визит не затянулся. Лейтенант, чуть ли не с порога объявил, что является лишь курьером и, передав три письма, два из которых были адресованы мне и Хельге, слинял. Письмо адресованное хозяину дома, Марк тут же унёс в кабинет старшего Гюрятинича, ну а мы не стали терять время и сразу вскрыли «свои» конверты. Абсолютно идентичные, словно под копирку написанные сухие послания и два персональных билета на бот, с недельной открытой датой…