Чтение онлайн

При здоровом течении жизни способность к постоянному обретению и творению нового, настолько характерная для детей, что их вполне можно считать в известном смысле гениальными, эта способность никогда не исчезает полностью. Если мы окончательно не закоснели в своей рутине, что, к сожалению, часто случается, то сказка вновь и вновь переживается нами, и «чудесным» в нашей жизни оказывается все новое и до тех пор неведомое. В жизни каждого человека существуют основные этапы, на которых происходят одни и те же процессы: каждый человек после фазы младенческой зависимости от матери переживает освобождение и стремление к самостоятельности во время так называемого периода упрямства; а также пробуждение сексуальности и потребность во взаимоотношениях с другим полом в период полового созревания. Каждый сталкивается с проблематикой среднего возраста, когда жизнь достигла пика и должна теперь развиваться скорее в глубину, нежели в ширину; и каждый, приближаясь к смерти, оказывается перед лицом проблемы своего перехода в иной мир или иное существование, о котором мы уже ничего не знаем.

Оказавшись в таких новых и часто пугающих нас ситуациях, мы прежде всего пытаемся представить себе, каким образом мы могли бы преодолеть стоящие перед нами препятствия, какие задачи решить и перед какими опасностями устоять. В этом нам могут помочь коллективные традиционные образы, которые, если мы сумеем их правильно понять, с помощью своей символики покажут нам, как человек в подобных случаях поступает или мог бы поступить. Язык этих образов многозначен и неизмеримо глубок, как всякий подлинный символ, как каждый спонтанно возникающий носитель значения, который позволяет представить внутреннее содержание, непредставимое каким-либо иным способом. Таким же многозначным может быть и понимание сказки. Психологическое содержание является только частью возможных внутренних содержаний, и в каждый период жизни символ дополнительно наполнен своим конкретным содержанием. Так достигается новое, углубленное значение и дальнейшее толкование.

Посмотрим теперь, как все это проявляется, на примере определенной сказки. В качестве такого примера я возьму сказку о заколдованном принце, превращенном в змею или имевшем такой вид уже при рождении, который освобождается от чар благодаря полюбившей его девушке. Эта сказка существует в культурном пространстве в различных вариантах, в том числе немецкая сказка братьев Гримм [1] , шведская [2] , албанская [3] сказки а также сказка островов греческого архипелага [4] . В последней трактовке я и хочу ее здесь рассказать.

Жил-был купец, у которого было три дочери. Однажды, отправляясь в путь, он спросил их, что им привезти из дальних стран. Старшей дочери захотелось платье, второй — украшение, а младшая не пожелала ничего, кроме пары роз, которые как раз в это время стоили на рынке дешевле всего. Купец справился со своими делами и позаботился о подарках для дочерей. Но на обратном пути он попал в бурю, поломавшую его розы; наконец, он нашел убежише в заброшенном замке. Там на столе стояли кушанья, которых он отведал, а у ворот рос розовый куст, с которого он срезал новый букет для своей дочери. В тот же миг появилась змея и потребовала от купца, чтобы в уплату за ее любимые розы он отдал свою младшую дочь. Испуганный купец пообещал это и, вернувшись домой, плача, рассказал о своем горе. Младшая дочь пожалела отца и беспрекословно отправилась к змее, хотя старшие сестры над ней смеялись и бранили ее за то, что она не попросила, как они, платье или украшения. Каждый раз, когда девушка ела за столом, змея садилась рядом с ней и спрашивала: «Возьмешь ли ты меня в мужья, милая?» Но девушка всякий раз отвечала: «Я тебя боюсь». Однажды девушка нашла зеркало, в котором отражался весь мир, и увидела там своего отца, не встававшего с постели от горя из-за разлуки с ней. Она попросила отпустить ее домой, и змея дала ей срок в тридцать один день. Останься девушка дома хоть на один день дольше, и она, змея, должна будет умереть. С помощью кольца, которое девушка взяла в рот, она вернулась в дом своего отца, сразу же выздоровевшего при ее появлении. Когда она рассказала ему о своей жизни у змеи, отец посоветовал ей ответить змее, что она хотела бы взять ее в мужья. Несмотря на насмешки и сестер и их совет избавиться от змеи, оставшись в отцовском доме дольше установленного срока, девушка вовремя вернулась назад. Змея радостно приветствовала ее, и когда она вновь спросила девушку: «Хочешь ли ты выйти за меня замуж, милая?», — та ответила согласием. Тут змея сбросила свою кожу. Перед девушкой стоял юный прекрасный принц, а дворец был полон слуг и придворных. Принц рассказал ей, как он, в наказание за то, что соблазнил сироту, был превращен в змею и должен был оставаться в таком виде до тех пор, пока не найдется девушка, которая согласится выйти за него замуж. Оставалось позвать отца и сестер. Но последние совсем пожелтели от зависти и сильной злобы, и принц, умевший различать добро и зло, превратил их в двух ворон. Они должны были сохранять этот облик, пока не очистятся от своих злых помыслов. А принц с девушкой отпраздновали свадьбу и сделали отца министром.

Психологическое толкование может здесь исходить из того, что все сказочные персонажи, действия, животные, места и символы представляют собой внутренние душевные порывы, импульсы, переживания и стремления. Сказка — это в известной степени сон, а последний, как говорит Юнг, «представляет такой театр, где сновидец является сценой, актером, суфлером, режиссером, автором, зрителем и критиком» [5] . Отличие от нашего обычного ночного сна состоит главным образом в том, что сказка содержит только коллективные элементы и не имеет дела с нашими личными повседневными желаниями, заботами и потребностями. Таким образом мы находим в ней только типичные, всеобщие формы душевных переживаний.

Именно исходя из этого сказку можно использовать при толковании мужской или женской психологии [6] , а также для решения проблем, связанных с наступлением различных жизненных этапов. Слушателю открывается возможность, в зависимости от его собственных данных, идентифицировать себя с мужским или с женским главным персонажем повествования, который, подобно Я сновидения, является там чувствующим и действующим. Конечно, сказка, как правило, может иметь не одну интерпретацию. У рассказанной здесь «змеиной сказки» активно действующим, переживающим и несущим избавление персонажем является младшая дочь. Таким образом, естественно рассматривать сказку как выражение женской проблематики. Это ни в коем случае не исключает другие возможности: у слушателя есть основания счесть себя заколдованным принцем или отцом и толковать сказку с точки зрения мужской психологии. В дальнейшем я хочу попытаться показать различные варианты таких возможных толкований.

Смысл этой книги заключается не в том, чтобы осветить и истолковать отдельную сказку во всей ее психологической красоте и глубине. Того, кто этого ищет, можно отослать к работам Н. von Beit [7] , M. L. von Franz [8] , Laiblin [9] или A. Jane [10] , если называть лишь некоторые имена. После моих ранних публикаций, особенно начиная с 70-х годов, появилось множество интерпретаций сказок, которые здесь невозможно упомянуть. В качестве наиболее достойной внимания я мог бы здесь порекомендовать, — относящуюся, правда, к фрейдистскому направлению, — книгу Беттельхейма «Детям нужна сказка» [11] , а также книгу Верены Каст «Сказка в качестве терапии» [12] , и целую серию изданий Kreuz Verlag «Мудрость в сказке» [13] , где я опубликовал свою интерпретацию французской сказки «Синяя птица» [14] . Данная работа позволяет только в общих чертах выявить взаимосвязи сказочных элементов, чтобы в дальнейшем читатель мог искать иные толкования, получив толчок к развитию собственных мыслей.

Итак, обратившись к нашей сказке о змее, мы обнаруживаем нечто характерное для очень многих сказок (в отношении места действия). В них всегда есть два мира: один мир, полный естественных, нормальных и обычных явлений. В нем живет купец вместе со своей семьей, по крайней мере, со своими дочерьми, потому что о матери нам ничего неизвестно. Он совершает свои деловые поездки, из которых привозит домой обычные подарки. В другой мир он попадает неожиданно, возвращаясь на родину. Это волшебный мир, мир, где существует говорящая змея, которая, подобно человеку, живет в большом доме, и у нее есть волшебное зеркало, в которое можно увидеть весь мир. Она также может с помощью заветного кольца переносить дочь купца из одного места в другое и даже оказывается на самом деле не змеей, а заколдованным принцем.

Если теперь сопоставить эти два мира с внутренним содержанием души, то первая область, в которой все протекает нормально и обыденно, соответствует сознанию. Второй, фантастический, мир соответствует нашему бессознательному, той области, откуда приходят сны и фантазии, где, как известно, возможно все, кажущееся совершенно невозможным. Сознание и бессознательное — это две противоположные сферы, в которых разыгрывается сказка и между которыми она пытается установить связь. Бессознательное может всплывать в разных вариациях. Вспомним, сколько возможностей находит для него сказка, будь то заколдованный дворец, как в нашей сказке, или подземный мир Госпожи Метелицы, небесное путешествие божьего дитя (Marienkind), лес и дом ведьмы в «Гензеле и Гретель», пещера с драконом или другим подземным обитателем, мир на дне моря, озера или колодца.

Попробуем еще раз непосредственно с точки зрения женской психики истолковать сущность происходящего, которая в этой сказке лежит на поверхности, поскольку главным действующим лицом является героиня сказки. Здесь вообще все происходит подобно тому, как в широко известной сказке братьев Гримм о Короле-Лягушке [15] :

Молодая девушка, которая до сих пор росла в родительском доме, окруженная любовью и заботой, однажды, казалось бы, случайно встретив отвратительное, а в случае со змеей даже опасное, существо, оказалась вынуждена признать его, вместе с ним жить, вместе есть и, наконец, даже взять в постель и выйти за него замуж.

В обеих сказках содержится мотив любовного принятия холоднокровного существа. Но именно благодаря этому принятию, подобному внутренней связи Я с этим неизвестным, совершается трансформация. Из низменной, неприятной и опасной холодной крови появляется некоторое количество здоровой активности, и вся область души, находившаяся под властью заклятья и волшебных чар, вновь расцветает и оживает для деятельной жизни.

Змея является чрезвычайно многообразным символом, который выступает в различных значениях в мифологии, в религиозной символике, а также в культе и ритуалах. Символ этот включает райского змия, змею Мидгард германской мифологии, змею Эскулапа и Гидру греческой. Сюда можно отнести как достойного уважения медного змия у Моисея, так и злые опасные головы Горгоны греческой мифологии. Широко распространенный по всей земле, этот символ появляется вновь и вновь, всегда сохраняя свою важность и наполняясь при этом различным внутренним содержанием. Здесь речь идет несомненно о явном проявлении бессознательной природной силы, которая не является ни злой, ни доброй, как и сама природа, и стоит на еще не дифференцированной, чуждой любому личному отношению, ступени хладнокровного существования.