Чтение онлайн

– последний день на работе, да, Николай? – сказал он спокойно и с расстановкой. – срок выплаты вот-вот истечёт, а проценты-то платить надо. Надеюсь, ты нас не обманываешь, Николя, и деньги будут этим вечером. В противном случае, – мужчина противно усмехнулся, вытянул ноги и закинул руки за голову в беспечной позе, – тебе придётся пройти с нами, передать привет Комаринскому.

Тут второй, высокий, молчаливый и строгий мужчина, который сидел по правую сторону от меня, демонстративно потряс наручниками. Я не лишился самообладания, хмуро и бойко посмотрел на бородатого и ответил:

– а я в свою очередь надеюсь, что ты оставишь чаевые. За себя и за своего бойфренда. Проценты за сидение в кафе капают, поторопитесь. Я же сказал, что верну деньги в срок – значит верну их в срок. Я всегда держу своё слово. Вы приехали сюда слишком рано, времени не жалко тратить?

– отброс! – крикнул высокий мужчина. – ты знаешь, с кем ты говоришь?!

– тише, тише, Георгий, – развязно и подтрунивая сказал бородатый мужчина. И обратился ко мне со спокойным голосом: – не беспокойся за наше время, Николя… Может, мы пришли сделать заказ и отужинать. Негоже так со своими гостями обращаться. Во всяком случае, нам необходимо следить за тобой, – а то вдруг ты не получишь деньги по какой-то причине и решишь сбежать, не расплатившись с долгом?

– этого быть не может. – уверенно ответил я, чувствуя впрочем, как желудок скручивается от какой-то медленно накатывающей тревоги.

– нужно брать во внимание каждый вариант. – сказал бородатый мужчина и потянулся за картой бара. Он пробежался по ней глазами и сказал: – давай бренди и… картофель фри с… какой соус будешь, Герк? – обратился он к своему напарнику.

– сырный. – ответил тот.

– картофель фри с сырным соусом. – повторил бородач и улыбнулся, ощерив в улыбке свои зубы. Я принял их заказ.

Рабочая смена закончилась. Я убрал зал вместе с другими тремя официантами. Уставшие работники стали переодеваться и, еле переставляя ноги, разбредались по домам. Мне показалось странным, что менеджер не позвала меня к себе в кабинет, чтобы выдать зарплату. День был трудный, – успокаивал я себя. – может, она до того устала, что просто позабыла об этом?

Люминесцентные лампы пугающе жужжали и потрескивали, пока я шёл по узкому коридору к кабинету менеджера. Я постучал и отворил дверь.

– здравствуйте, Мария Андреевна, я… Николай. Который ещё месяц назад устроился-то. – пояснил я ей издалека, чтобы мягко намекнуть на время выдачи зарплаты. Женщина выкатилась на кресле из-за стола, потянулась, зевнула и ответила, сняв очки и протерев глаза:

– а, Николай! Ты подал заявку на увольнение вчера. Да, мы всё уже оформили. Ну что ж, спасибо за работу и за ваш ценный, так сказать, вклад в развитие нашего кафе-бара, теперь прощайте.

Я поразился такой безалаберности и небрежности: как можно было забыть выдать мне зарплату? Да и состояние её показалось мне странным. До этих пор она казалась мне более строгой, собранной и ответственной, а теперь была уж очень расслабленной и обмякшей. Я начал что-то подозревать и от этого подозрения у меня больно кололось сердце.

– Мария Андреевна, неужели выдача зарплаты состоится завтра? Мне ничего про это не сказали…

В воздухе в этот момент повисла неловкая и тяжёлая пауза. Она похлопала глазами, хмуро уставилась на меня и ответила с жаром, даже привстав:

– Николай, ты уверен, что правильно прочёл договор, который ты подписал в начале месяца? Там ведь чёрным по белому написано: «деньги за стажировку выдаются только после месяца работы на официальной работе». Это значит, что тебе надо было отработать ещё один месяц уже на официальной должности, чтобы получить деньги и за 1-й, и за 2-й месяц. Ты же, закончив месяц стажировки, решил уволиться. Поэтому ты получаешь только чаевые от посетителей. Это же стажировка.

– где договор, который я подписал?– спросил я и голова моя закружилась и заболела, а в помещении стало неимоверно душно. Женщина подала мне его и указала на строчку мелким шрифтом в самом низу договора. Я прочитал эту строку раз, второй, третий… и опешил. – Надо было читать договор лучше! Как я мог споткнуться на ровном месте?! Это полный провал!.. – я в смятении присел на корточки и бухнулся лбом об край стола, за которым сидела менеджер. – послушайте, это ведь нечестно, давайте я поработаю второй месяц, а? – взмолился я в отчаянии. – или нет… дайте мне лучше хоть половину зарплаты. Ведь так будет честно. Я п… просто я… не заметил этой строчки, клянусь вам!..

Но женщина только мотала на мои слова головой:

– прости, ничего из этого мы сделать уже не можем. Вчера на должность официанта зачислился новый стажёр, мест уже нет.

– ах мест нет! – вскричал я. – так вы и этого стажёра провести хотите! Теперь ясно мне, как устроен ваш бордель! Теперь то я всё понял.

– покиньте кабинет, Николай, и примите мои сожаления. Я искренне вам сочувствую. Не я придумываю правила. Можете подать жалобу в суд, но, заранее вас предупрежу, это пустая трата времени. По договору всё честно. А вы его подписали… ничего не могу поделать. Надеюсь, вы не в бедственном положении и вам есть куда идти.

Я угрюмо вышел из кабинета, не сказав ни слова. Перед глазами нарастала пелена из слез. Я чувствовал себя глубоко обманутым и униженным. Смотрите все: несчастный отброс идёт! Мне с самого начала не понравилась эта работа. Это всё – сплошной конформизм и рутина. Я прирастаю к подносу и фартуку и становлюсь рабом. Я не проявляю инициативы, мои обязанности строго диктуются мне той организацией, на которую я работаю. Нет сколько-нибудь существенной разницы между высоко поднявшимся по служебной лестнице и находящимся в самом низу. Все мы выполняем задачи, продиктованные структурой данной организации, с предписанной скоростью и предписанным способом. Даже чувства наши строго нормативны: жизнерадостность, терпимость, вежливость. Нет, так дальше жить нельзя! Я с гордостью покидаю эту работу. Я покидаю её, будучи человеком, осознающим ценность своей жизни и уникальность своей личности. Человек перестаёт быть человеком, когда он с головой уходит в эту рутину, терпит бюрократический маразм, подчиняется начальнику на работе и выполняет его прихоти. Это уже не человек, а безвольный раб, скот, жизнь которого от рождения до смерти была выполнена строго по предписанной норме, как у всех прочих безвольных обывателей планеты: рождение, садик, школа, университет, армия, работа, брак с обязательным свадебным обрядом, семья, стандартное понимание устройства мира, машина, ценности, навязанные капитализмом, одежда по моде и тд и тд… В итоге смерть, затем обязательный торжественный похоронный обряд, как будто бы этот человек имеет большую ценность для мира и теперь являет собой страшную потерю, хотя в сущности потеря такого человека сравнима с потерей муравья.

Куда мне теперь идти? – вопрошал я себя горько и не находил ответа… не находил ответа до тех пор, пока не вышел на улицу и не заметил два силуэта, приближающихся ко мне с наручниками. Они поняли по моему обезображенному горем и несчастьем лицу, что денег у меня нет. Теперь мне лежала одна дорога – в подпольное казино Комаринского.

Глава 3.

Эти двое, – люди Комаринского, – сказали мне, что мы будем ехать около 20-ти минут. На меня надели наручники без особых усилий (я не сопротивлялся), завязали мне глаза и посадили в машину на заднее сиденье. Мне уже доводилось ездить до этого казино подобным образом: в прошлый раз меня подбил на это тот самый приятель из колледжа – Шмыгин, которому предложил игру какой-то его знакомый, работающий менеджером в казино. Он же и поехал вместе со мной. Не знаю, чем я тогда думал, что решился ехать туда: наверное, от бессилия и отчаяния я польстился на сладкие заверения товарища, который уверял меня, что знает лазейку, знает слабое место, знает приёмы, чтобы выиграть, потому что ему наплел что-то этот менеджер. Но в результате мы оба вышли оттуда ни с чем. Только я набрал огромный долг от проигрыша – и потому, когда мне нечем было расплачиваться я кровью вымолил срок и дал письменное обещание расплатиться с долгом по истечению месяца. Время выплаты долга настало, а расплачиваться нечем. Не сложно представить, какая участь меня ждёт, когда я туда приеду.

Во время поездки я внезапно понял, что и в прошлый раз мы ехали около 20-ти минут. Вероятно, у них принято так говорить игрокам. Мне кажется, даже независимо от местоположения игроков, им всегда говорят, что поездка будет длиться в пределах 20-ти минут. И поэтому, даже если игрок находится рядом с казино – его всё равно намеренно будут катать по городу эти 20 минут, чтобы не вызвать подозрений. Таким образом, ему будет казаться, что казино находится на другом конце города, хотя в сущности же оно, может быть, тут, рядом с его домом.