Чтение онлайн

Генерал и академик, не в первый раз получавшие ордена в тишине кремлевского зала, с удивлением выслушали необычный разговор.

И они вспомнили юность.

Глава 26

Палашовский переулок, дом номер...

Конечно, Сергей мог не застать Машу дома - читальня, институт, столовая или Пушкинский бульвар, где на каждой скамейке девушки с книгами, мало ли куда в апрельский вечер могла уйти Маша! Москва велика. Поди ищи!

Он без передышки взбежал, почти взлетел на третий этаж.

– Сережа! Откуда ты взялся, Сергей! Не верю, не ты! Нет, ты! Какая радость, что ты приехал, Сережа!

Когда бы ни встречал Сергей Машу - в вишневом саду Пелагеи Федотовны, на полустанке накануне первого боя или сейчас, - всегда чувство полной отрешенности от обыденного овладевало им целиком. Так необычайно было это чувство, что он задохнулся и не мог вымолвить слова.

А она теребила Сергея, как младшего братишку, который стал неожиданно взрослым: любишь его, гордишься и не веришь - он ли?

– Сергей, ты вырос. Слушайте, какой у него бас! Какой бравый он молодец! Сережа, знаешь ли ты, как я рада тебе! Давай посидим на диване. Не снимай шинели. Здесь холоднее, чем на улице. Днем я открываю окна, чтобы погреться... Сергей, два года назад я была во Владимировке... Хорошее время!

– Самое хорошее в жизни!
– вырвалось у Сергея. Он испугался невольно своего признания, но она не поняла.

– Что это, Сергей?

Он расстегнул шинель, доставая из кармана папиросы.

– Сережа! Золотая Звезда!

Сергей хотел ответить с небрежным видом: "Что ж ты удивляешься? Разве один я?" - но только кивнул, стараясь не слишком блаженно улыбаться.

Маша изумленно рассматривала его грудь в орденах и медалях.

– Четыре ордена и Золотая Звезда!

– Ну уж, четыре! Откуда четыре? Эти две - медали.

Она смотрела на него непонятным взглядом и вдруг сильным движением взяла ладонями его виски и поцеловала в лоб. В следующее же мгновение она в испуге отдернула руки, краска кинулась ей в лицо.

– Ах я дурак! Дубина еловая! Три наряда мне мало!
– заорал Сергей, не веря счастью.

– Ругается. Странный человек!
– смутилась Маша сильнее.

– Забыл про театр. Билеты на "Пиковую даму" в филиал Большого театра. Ах я простофиля!

– Действительно, простофиля, - согласилась Маша.
– Ничего не скажешь. Меньше получаса до начала.

У нее все еще горели щеки. Кажется, она рада была на минутку убежать от Сергея.

Она вбежала в свою комнатку и распахнула шкаф. Увы! Гардероб ее был беден. Нужно прямо признаться, почти пуст - в шкафу висело одно-единственное, то самое потертое коричневое платьице, в котором два года подряд Маша ходила на лекции.

Зато, слава богу, выходные светлые туфли лежали новехонькие в ящике шкафа, завернутые в чистую тряпочку.

"Какая, однако, удача: "Пиковая дама"!
– рассуждала Маша, торопясь переодеться.
– Если бы только быть немного наряднее!"

Она приметала наспех к воротнику кусочек кружева и вышла к Сергею.

Он увидел выражение радости и неуверенности в ее лице и угадал, что нужно сказать:

– Маша, тебе замечательно идет это платье! Чудеса, как ты изменилась!

– Да?
– радостно вспыхнула Маша.

Они вошли в зал, когда гасили огни. Театр еще полон был приглушенным гулом голосов, тяжелые складки занавеса еще скрывали от глаз таинственную жизнь сцены, но предчувствие никогда не изведанного восторга уже опьянило Сергея.

– Первый раз в жизни в третьем ряду партера, - шепнула Маша.

– Чудеса!
– ответил Сергей.

Началась увертюра. Где-то возникли звуки. Сергей не понял, откуда они. Они лились отовсюду, поднимались, окружали его.

Сергей не различал инструменты. Кларнеты, тромбоны и скрипки сливались в невыразимо прекрасном согласии. Что-то дивное творилось в его душе. Нежность. Свет.

"Еще!
– молил он.
– Повторись. Не кончайся".

Вдруг пронесся мучительный вихрь насмерть встревоженных скрипок. Зловещее дуновение холода. Свет погас. Ужас, гибель грозили кому-то.

Сергей, потрясенный, вцепился в ручки кресла. Он почувствовал Машины пальчики доверчиво прикоснулись к нему.

"Ты здесь, Маша", - подумал он.

Медленно раздвинулся в стороны занавес.

В антрактах они были задумчивы и почти не говорили.

После спектакля Сергей робко предложил:

– Маша, зайдем ко мне. Посмотришь, как я живу.

Конечно, они не могли так, сразу расстаться. Кроме того, Маше не хотелось возвращаться домой. Плохо дома. И какая, в сущности, получилась неудачная жизнь! Да, можно подвести итог: жизнь не удалась.

"Я бы хотела увидеться с тобой еще один раз, Митя, чтобы сказать, что давно тебя перестала любить".

Они шли в густом мраке неосвещенных улиц. Сергей держал Машу под руку, чтобы она в темноте не оступилась.

"Маша, скажи: быть мне счастливым или несчастным навсегда?" Тысячи раз повторял Сергей эти слова, но сейчас, когда Маша шла рядом и он ощущал легкую тяжесть ее руки и чувствовал шаги в такт со своими, язык отказывался ему служить. Маша молчала. Молчание ее было печально и непонятно: оно не сближало, а отдаляло их друг от друга. И, чтобы нарушить этот разлад и вернуть беспечную радость, какая была до театра, Сергей ни с того ни с сего принялся расхваливать гостиницу, куда они идут, начал бессовестно хвастать, как ему хорошо живется.

Маша чуть слышно вздохнула и осторожно высвободила руку. А Сергей понял, что после этой болтовни ему не произнести те слова, и ужаснулся.

Служащий в гостинице сказал, что Бочарова несколько раз вызывали к телефону.

– Пойдем, Маша, пойдем, - торопил Сергей, даже не расслышав, что ему сказали.

Они вошли в номер. Сергей принялся хлопотать. Он усадил Машу в кресло. Как он старался, чтоб ей было лучше! Подложил ей под локоть диванную подушку, подумал и другую подушку сунул под ноги.

Маша рассмеялась:

– Верно, у тебя хорошо. По крайней мере, тепло.

– Маша! Забудь, что я говорил. Я хотел сказать совсем другое.

– Что же ты хотел сказать, Сережа?

– Я хотел... Маша: кончится война, я тебя догоню. Стану учиться...

– Какие пустяки!
– ответила Маша.
– Неужели ты думаешь, что тебе надо в чем-нибудь меня догонять? Сережа, расскажи, как ты стал Героем. Сережа, как ты стал Героем?..
– повторила она странно настойчиво и требовательно.
– Мне важно, необходимо узнать.