Чтение онлайн

— Кажется, это твоя мать, — добавил Менефта, и оба юноши склонились до земли, приветствуя сестру владыки Египта.

Носильщики осторожно опустили носилки прямо посредине Серапеума. [8]

Царские носилки имели высокий поддон, чтобы выйти из них, нужна была небольшая лестница. Этой лестницей стал один из нубийцев, опустившись в земном поклоне и подставив обнаженную чёрную спину.

Принцесса, ибо это действительно была она, легко сошла на землю и направилась к склонившимся перед ней юношам. После ритуального приветствия она сделала Менефте знак рукой, чтобы он оставил мать наедине побеседовать с сыном. Тот поклонился и отошёл с недовольной физиономией. Но принцессу это ничуть не тронуло. Встреча с сыном для неё была явно важнее и то, что мать оказалась здесь — совсем не являлось случайностью.

— Ты редко являешься ко мне, Хозарсиф, — начала мать со строгостью в голосе, но у неё это плохо получалось.

— Я не смею злоупотреблять вашим временем, матушка, — учтиво возразил юноша. — По первому вашему зову я являлся всегда и, думаю, не заслужил упрёков в непослушании.

— Тем не менее, — продолжала принцесса, удовлетворённая сыновней почтительностью. — Тем не менее, я стараюсь следить за твоим воспитанием, мальчик мой. И уже настало время постигнуть глубины знаний, предназначенных для настоящих мужей. Настало время проникнуть в мистерию Исиды и Осириса. Готов ли ты к этому?

Предложение матери оказалось неожиданным. Надо сказать, что юноша сам задумывался уже об этом, то есть о постижении знаний, к которым допускались отпрыски лишь жреческого и вельможного сословий, но никогда не предполагал, что всё будет так неожиданно. Видимо, всему виной послужило положение матери во дворце фараона. Ведь сам Рамсес II неоднократно советовался с сестрой по различным государственным делам, игнорируя советы и указания верноподданных жрецов. К тому же, советы сестры не раз помогали фараону укрощать некоторых разгулявшихся соседей, и возвратить Египту утерянное было имя царства непобедимого и непокоряемого.

— Твой двоюродный брат давно уже готовится к посвящению, — подняла глаза на сына принцесса. — Неужели тебе не хочется последовать его примеру? Или ты считаешь себя не способным постичь учения древних мудрецов? Скажи, я не стану гневаться.

— Но Менефта старше меня, — возразил Хозарсиф, — Поэтому ему раньше открыли доступ к великозаветным учениям. К тому же воля его отца, Рамсеса II, не обсуждается.

— А со мной, значит, можно ещё поспорить? — улыбнулась мать. — Или моё предложение тебе оказалось не по сердцу?

— Я вовсе не хотел вас обидеть, матушка, — принялся оправдываться Хозарсиф. — Просто сказал, не подумав. Простите.

Царственная мать удовлетворённо кивнула:

— Когда-нибудь, если захочешь, всё это может принадлежать тебе, — она указала рукой на лежащий за спиной мальчика город, на воды живоносной реки, на раскинувшиеся за ней плоскогорья. В общем, на весь мир, расстилающийся у ног мальчика и готовый по его желанию попасть безропотно к нему под ноги.

— Вы хотите, чтобы я властвовал над этой страной? — глаза Хозарсифа лучились, словно огоньки, вспыхнувшие в глазах нильского крокодила. — Вы хотите, чтобы я в подобие нашему народу молился человекошакалам и человекоибисам? Это не боги, а всего лишь идолы. Можно с уверенностью сказать, что даже не идолы, а демоны из запредельного мира. Все они погибнут через несколько лет. И страна тоже погибнет.

Мальчик нагнулся, сгрёб ладошками горстку песка из-под ног, поднял руки над головой и всё рассыпал по воздуху. Песок, словно мелкие капли дождя, развеялся без остатка и, смешавшись с принявшей его землёй, был уже совсем неприметен и даже невидим.

— Вот чем станет Египет и молящийся идолам народ! — засмеялся Хозарсиф. — Вот что ожидает эту, великую ныне страну! Стану ли я желать величия в ней, о, мать моя?

— Ты с ума сошёл, сын! — голос принцессы задрожал то ли от гнева, то ли от испуга за своего мальчика, открыто произносившего ересь. — Ты против знаний, которые веками сберегают жрецы для процветания всей страны! Ты против религии твоих отцов! Утверждая такое, тебя никогда не посвятят в жреческий сан и, если боги разгневаются, ты не сможешь принять жреческого учения.

— Вовсе нет! — опять возразил её сын. — Я никогда не иду против Истины, матушка. Самая Божественная Троица — это Осирис, Исида и сын Гор. Но они не боги, они Божьи создания. О настоящем триедином Боге — Элоиме или Саваофе — знают жрецы, но это скрыто ото всех, даже от фараона. Это знает любой жрец Абидоса и это величайшая тайна, скрывающая путь к Истине. Жрецы скрывают эту тайну лишь для того, чтобы легче было управлять народом, ведь боги-идолы всегда могут жестоко наказать непослушных. Пусть это делается руками тех же жрецов, но страх принуждает к животному послушанию. А Всевышний на самом деле не таков. Он не наказывает своих детей за проступки, а ждёт, чтобы мы научились понимать его.

— Сын мой, — голос матери прозвучал глухо. — Сын мой, я дала тебе жизнь, я родила тебя, я заботилась о тебе, но сейчас совсем не знаю, кто ты, что ты собираешься делать?

— Я сам не могу знать этого, — пожал плечами мальчик. — Что Богу угодно, то со мной и будет. Но в этот раз Всевышний желает, чтобы я постиг жреческое учение и дальнейшую мистерию посвящения Исиды, для того Он и послал вас. А если это так, то благословите меня, матушка, поскольку без родительского благословения учения не будет.

Юноша опустился на колени, скрестив руки на груди. Его мать несколько мгновений стояла перед ним молча, потом вынула из причёски цветок лотоса, который носила над правым ухом по обычаю женщин храма и отдала сыну. Затем положила правую руку ему на голову и совсем ровным спокойным голосом произнесла:

— Сын мой, я действительно разговаривала о твоём будущем с братом своим, фараоном нашего царства и со жрецами здешнего храма. Никто из них не против твоего познания тайн божественной истины. У истоков этой бесконечной реки ты стоишь сейчас. Ты уже познал, слушая уроки Отоя, основу основ жреческих тайн и это поможет тебе пройти испытания при вступлении на путь познания. Ты правильно почувствовал, что я прибыла сюда не просто так. Повторяю, ни я, ни твой дядя не против твоего посвящения и учёбы в здешнем храме. Но ты сам должен решить здесь и сейчас — нужно ли тебе это? Сможешь ли ты посвятить себя познанию истин?

— Я согласен, матушка, — кротко ответил Хозарсиф.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнула принцесса. — Отныне ты не должен никогда и никому говорить о том, что я только что слышала от тебя, иначе познаешь смерть. Помни, тайные знания дают большую власть над людьми. Если дадут многое, многое и спросят. Но ни с кем не делись своими познаниями о Едином Боге, иначе тебя принесут в жертву богам Египта.

Запомни: ни с кем не делись мыслями, чувствами и ни от кого не принимай советов, как следует поступить. Только я могу давать тебе нужные наставления, но видеться мы сможем не часто. А если в храме необходимо будет срочно принять какое-либо решение, искренне проси совета у Бога. У того Бога, о котором тебе рассказал Отой. Совет, как поступить, придёт Свыше, и ты в своё время поймёшь это, почувствуешь и оценишь помощь, приходящую от Всевышнего. А сейчас тебя, сын мой, ждёт первосвященник Мембра. Этот жрец проводит тебя к Осирису.

— Прямо сейчас?! — удивился мальчик.

— Да, сын мой, прямо сейчас, — кивнула принцесса. — Запомни, никогда и ничего в жизни не откладывай назавтра или послезавтра. Всё, что можешь, делай только сейчас. Каждый человек состоит только из того, что он может и чего не может сделать. А если придётся принимать решения немедленно, то вера в то, что тебя не оставит Саваоф, спасёт и выручит.

С этими словами принцесса подняла юношу с земли и поцеловала в лоб:

— Иди, мальчик мой, да спасёт тебя моя любовь и тот, кто сотворил весь наш мир.