Чтение онлайн

Так называемые JD фильмы («о несовершеннолетних правонарушителях») представляли собой киноцикл, характерный для Голливуда в период его расцвета. Возможно, наиболее очевидными его предшественниками были гангстерские фильмы тридцатых годов. Успешные картины порождали бессчетное количество подражаний, часто с удивительно похожими названиями, в стремлении добиться кассового успеха. Это создает трудности с определением границ: исследования таких фильмов часто заходят на территорию других голливудских циклов, таких, как фильмы о рок-н-ролле, битниках или других контркультурных группах [1].

Тем не менее не все фильмы, в которых показана молодежная преступность, преступное или антисоциальное поведение (например, употребление наркотиков или насилие), обязательно являются JD фильмами. В Голливуде на протяжении 1920-1930-х годов снимались фильмы о молодежной преступности – особенно примечательно, что в сериале «Дети тупика» будущий президент Рональд Рейган появляется в роли социального работника. Конечно же за последние пятьдесят лет было снято огромное множество фильмов на эту тему. Что отличает JD фильмы пятидесятых – и это очевидно в цитатах из фильма Олтмена, – это намеренное представление подобного поведения как социальной проблемы, которая требует разъяснения и предотвращения.

В этой главе я довольно кратко рассматриваю три прорывных фильма, после которых последовала лавина JD фильмов в США. Эти фильмы – «Дикарь», «Школьные джунгли» и «Бунтарь без причины», – а также ряд британских фильмов, обсуждавшихся не столь широко. Я взял три фильма конца 1940-х и начала 1950-х годов и более подробно остановлюсь на британском фильме «Неистовые игры», вышедшем в 1958-м. Эти британские картины предлагают несколько разных точек зрения на проблему преступности – хотя, конечно, в них много противоречий.

Волна тревоги, которую JD фильмы пятидесятых годов и спровоцировали, и отобразили, была далеко не первой. История беспокойств по поводу дурного поведения молодежи насчитывает много веков [2]. Идея, что молодое поколение вышло из-под контроля, часто воспринимается как доказательство более общих утверждений о культурном или моральном упадке. Как я уже отмечал в главе 1, психологи начала XX века, которые определяли – и фактически изобрели – «подростковый возраст» как уникальный жизненный этап, явно считали его периодом хрупкости, уязвимости и риска. С приходом современности молодых людей все чаще считают проблемными и тревожными [3].

Однако поразительным – и требующим объяснения – остается тот факт, что эти волны тревоги зачастую мало связаны с реальным уровнем преступности среди молодежи. «Факты» преступлений среди молодежи трудно установить, потому что доказательства ненадежны. Официальная статистика преступности, а также другие данные, такие, как опросы жертв и исследования самоотчетов, существенно различаются в зависимости от того, какое именно поведение воспринимается как преступление, какие меры принимаются (например, сообщается ли о преступлениях, регистрируются ли они, приводят ли к аресту и осуждению), а также от того, как эти цифры интерпретируются [4].

Для современных криминалистов этот вопрос больше связан с навешиванием ярлыков – то есть с тем, каким образом виды поведения квалифицируются как преступные. В случае с молодежью возникает особая проблема статусного хулиганства: то есть поведения, которое считается преступлением для молодых людей, но не является таковым для взрослых. У молодежных преступлений своя особая история: часто даже очень незначительные проступки «закреплялись законодательно», и для решения этой проблемы были разработаны альтернативные режимы вынесения приговоров и наказаний для несовершеннолетних – такие, как исправительные школы. Иными словами, общественные дебаты, а затем и правовая система фактически криминализируют определенные виды поведения молодых людей.

Термин «несовершеннолетний правонарушитель» прочно вошел в обиход только в послевоенный период, когда его стали определять как особую и новую социальную проблему. Тем не менее тревоги общества по поводу преступности странным образом не совпадали с ее очевидным распространением среди молодежи. Сразу после Второй мировой войны, а затем в середине пятидесятых годов (1953-1958) начали подниматься волны беспокойства. Общественные дебаты по поводу этого вопроса стали затухать в конце пятидесятых годов, хотя статистика (пусть и ненадежная) не говорит о том, что в это время преступность среди молодежи снизилась: по сути, пропала или, по крайней мере, стала реже употребляться формулировка «проблемы» – иными словами, ярлык «преступность среди несовершеннолетних» [5].

Конец ознакомительного фрагмента.