Чтение онлайн

– Не знаю. Позавчера, когда я была в баре, он зашёл один после полуночи и заказал, самое радиоактивное пойло, которое у нас было. Ему налили швейцарский абсент. Он прозрачный, восемьдесят семь градусов. Его надо сначала поджечь на пару секунд, чтобы убрать хотя бы с десяток лишних градусов. Так он становится мягкий на вкус, как дыня.

– Ты ходишь по барам, после полуночи?

– Нет, я владелица и управляющая. Он спросил, кто хочет к нему присоединиться, потому, как он не пьёт один. Мне было скучно, я присоединилась и он выпил три порции. На последней, он сильно обжог губы. Дилетант. Но всё равно уважаю его. За музыку. Беспощадный doom metal по мне. Он ничего не сказал. Только оставил на стойке деньги и билет на свой концерт. Наш бармен гоповатый малый, поэтому билет взяла я. Держу его только за то, что он виртуозно владеет ремеслом подбрасывания и хватания. Я же знала, что Мусс оставил билет именно мне. За смелость и компанию.

– Желаете, что-нибудь ещё или продолжить? – спросил вновь бармен, услышав речь о человеке с такой же профессией.

– Два кофе, – сказал я.

– Без сахара. Чёрные, – добавила Селена.

– Разумеется. За кого ты меня принимаешь? – я осмелился улыбнуться и о чудо, она показала верхний ряд ровных белых зубов с немного выступающими, как у хищника клыками, я бы удивился, если бы было по-другому.

– Значит это вы друзья с Мусс. Он тогда не представился кстати.

– Не совсем. Я художник. Он случайно попал в числе не свойственной ему компании, на мою выставку вчера вечером. Вот и отдал последний билет.

– Подозрительно всё это. На какую тематику, ты пишешь картины?

– Последняя серия из семнадцати картин, была посвящена безграничной вселенской любви, идущей к нам в виде Света.

– Звучит бредово, но я бы хотела на это посмотреть.

– Можно устроить. Завтра утром их должны будут забрать на турне, для выставок в других городах и странах.

– А как же сам автор, разве не должен участвовать в них, своим присутствием.

– В моём случае нет. Я договорился с организаторшей, что напишу ещё одну тематическую серию работ. В ближайшую пару недель. Потом, когда они обойдут мир и пересекутся в одном месте, туда я и заявлюсь.

– Ты знаешь в душе, я тоже художник. Как-нибудь, я покажу тебе и свои творения. Если оно до этого дойдёт.

Мимо бара начали ссыпаться люди со всех сторон. Стало шумно. Некоторые из них торопились опрокинуть, что-нибудь в себя перед концертом. Для поднятия боевого духа. В основном это были те, кто не успел этого сделать, до концерта. Мы поднялись из-за столика и проследовали в концертный зал. Из него уже доносились короткие гитарные рифы и звуки настройки аппаратуры.

Группа не зря называлась «Костёр». Жгли они в буквальном смысле. Если бы я, был их продюсером, то непременно предложил им переименоваться в «Напалм». Правда слово «Костёр», больше подходило им для названия, потому что метал, был отчасти «паганый», то есть языческий, а «напалм» с его милитаристическим назначением был бы здесь неуместен.

Выйдя с концерта в полном накале эмоциональных страстей, выжженных фольклорными и роковыми мотивами музыки, в последних композициях, мы решили ещё выпить. По чашечке кофе. Таким образом, выйти из мира божественной, но тяжёлой для большинства людей музыки, перед отправкой в другой мир. Мир живописи и изобразительного искусства. Бармен всё не появлялся, а разгорячённые не меньше нашего фанаты схлынули. Вышла сама группа в полном составе, села рядом за широкий стол, на диваны. Измождённые, но ободрённые, сырые и тяжело дышавшие они стали призывать бармена.

– Бармена я отправил домой, – сказал вставший за стойку продюсер. – Поздно уже. Вам как обычно?

– Да, ты прекрасно знаешь, – ответил барабанщик. – Но сначала еда!

– Присоединяйтесь, – сказал, блестя влажным лицом Мусс, похудевший за время концерта, минимум на пару килограмм. – Нечего в сторонке сидеть.

– Я видел, как они отрывались вдвоём, – сказал басист. – Дьявольская парочка, твои друзья Мусс. Почему ты нам о них, ничего не рассказывал.

– Потому что сам их вижу второй раз. Это Глим – наш басист. Это Барабах – наш барабанщик. Зорк – ритм и темп гитара. Ева – она у нас второй клавишник и вокал, первый умер. Играет она от бога. Меня вы знаете – вокал, соло гитара.

– Приятно познакомиться, вы отличная команда. Я Кай, а её зовут Селена.

– Как богиня луны? – спросил Барабах.

– Я тебе сейчас уши отгрызу, – серьёзно сказала Селена.

– Всё-всё, я с миром. Просто уточнить хотел, – показал ладони Барабах и правильно сделал, лучше в тигра палкой не тыкать, особенно если между вами нет стальных прутьев.

Продюсер принёс пару подносов уже остывающей еды и орешки. Люблю орешки. Особенно фундук. Они пили пиво. На вопрос что будем пить мы, Селена сказала что не пьёт, а я что за рулём. После прекрасного ужина в компании творческих людей и обсуждений мира метала, группа захотела на боковую, а мы ушли.

– Предложение посмотреть твои работы в силе? – спросила Селена, как только мы вышли.

– Да вполне.

– Я стою за тем углом, могу поехать за тобой.

– Я стою за тем же углом, пойдём, – махнул я рукой.

– Какой у тебя аппарат! – восхитилась она. – Едем только на нём. Возражений не потерплю.

Мне искренне хотелось посмотреть, как она управляется своим чёрным спортивным двухдверным «Мерседесом», но я не стал настаивать.

– Только у меня для тебя шлема нет, – сказал я ей, как есть. – Совесть не позволяет взять тебя вторым номером, может лучше ты следом?

– Ты сколько за рулём, этой красной красавицы?

– Семь лет.

– Вопрос снят. Заводись, – мне кажется я был заведён, с того самого момента как увидел её.

– Роковая ты девушка. Если тебе будет легче, случись что я себе этого никогда не прощу, – я сел, надел шлем и завёл мотор. – Садись.

Пустой ночной город, встретил нас остывающим да день воздухом и яркими смазанными огнями. Я добросовестно не превышал отметку в девяносто километров в час, прекрасно зная, что без шлема и эта скорость воспринимается вполне прилично. Особенно когда сидишь сзади и подлетаешь на всех лежачих, по закону препятствиях. Препятствиях, но не для мотоциклистов.

Мы поднялись ко мне. Я открыл перед ней дверь в свой большой мир, небольшой студии. Постукивая высокими башмачками, она прошлась по студии и провелась пальцем по столу, с ещё не убранными следами фуршета.

– Ты что, здесь живёшь?

– Это так сразу заметно?

– Заметно, – сказала она, изучая вид из окон.

Я включил свет, а она стала ходить от картины к картине, то складывая руки вместе на груди, то на животе, то за спиной. То прикладывала палец к уху и склоняла голову. Пожалуй, ни один из приглашённых день назад, так тщательно не изучал картины. Все просто любовались, пытались что-то понять. Но только не она. Она их изучала, будто пытаясь определить, подлинники это или подделки давно известного художника.