Чтение онлайн

Пусть хорошие люди отправляются на небо. Там никто их не обидит, это ведь не планета Панджагия. Это… небо! Там нет коварства, злости, подлости, зависти. Наверное, так. Бронок заметил, что уход человека в один из других миров – это ведь не только причина для печали и страданий, но и для радости. Только там существует настоящая и долгая жизнь. Правда, каждому достаётся свой мир. Небесные боги и духи знают, кому и где следует находиться.

У двенадцатилетнего следопыта было право отомстить племени Шестипалых за смерть своих близких и родных. Этой же ночью Крепкие Руки поступили точно так же, как их враги. В жестоком налёте на стоянку недругов участвовал и Эчгур. В живых нападающие не оставили никого. Племя Шестипалых перестало существовать. Конечно, пострадали и те, кто ничего и никому плохого не желал. Но иначе поступить было нельзя. Так считало большинство Крепких Рук. Такая месть считалась справедливой.

А черепах Цырьпанов Эчгур перед ночным боем отпустил на свободу. Пусть живут хоть они, если не у всех людей это получается.

Теперь он остался один в большой пещере и заботился сам о себе. Не так часто, но ему приходилось охотиться в том месте, где жили большие, очень высокие люди. Эчгур, как и многие в племени, знали, что трёхметровые гиганты, на чьих телах, вообще, не имелось шерсти и даже волос на голове, спустились сюда с неба. Они прилетели сюда из дальнего мира в большом шалаше, похожем на высокую гору с острой вершиной. В нём они и жили.

Когда люди из племени Крепкие Руки встречали пришельцев-гигантов, одетых в необычные оранжевые шкуры, они старались спрятаться от них, хотя пришельцы никому не приносили вреда. Если они и вмешивались в жизнь обитателей стоянки Фиолетовые Горы, то в самом крайнем случае или по величайшей просьбе вождя Санду.

Только тогда кто-то из небесных жителей появлялся перед ним, когда у правителя появлялись добрые и благие намерения по отношению к своему народу. Но такое случалось редко. Санду был жесток и зол, и считал, что он подобен Богам, прилетевшим сюда с неба.

Рано утром следующего дня к пещере Эчгура пришли два воина и сказали, что он должен явиться на общее собрание племени, на главную площадь. Если он не придёт, то его, непременно, найдут и убьют. Юноша, кивнув головой, дал обещание, что очень скоро там появится, и нет смысла его насильно вести на место общего сбора Крепких Рук.

Да ведь к месту таких торжественных и важных событий, таким образом, не приводят даже преступников. Он ведь ничего страшного и противозаконного не совершил.

Воины согласились с такими рассуждениями и отправились на площадь, к пещерам вождя Санду. Эчгур понял, что над ним решили устроить суд только за то, что он постоянно выражал протесты против людоедства. Но ведь это ненормально, когда люди питаются человеческим мясом, ссылаясь на законы предков.

Эчгур взял с собой короткое копьё и лук со стрелами и пришёл к месту собрания.

Народу собралось много – не менее пяти-шести сотен человек. Великий вождь Санду, на котором была набедренная повязка из красной козы Эдида и тонкая шкура пятнистого барса Колькис. Как и все, правитель племени был при оружии.

Санду, сидящий на бревенчатой скамейке у входа одной из своих пещер в окружении жён и детей, не поленился встать и вывести юного воина Эчгура на середину каменной площадки, находящейся на небольшой возвышенности.

Обращаясь к народу, он просто сказал:

– Люди! Перед вами и юнец, и уже почти взрослый человек, который презирает закон предков и своими частыми и недобрыми словами выступает против людоедства! Не имеющий права голоса Эчгур пытается нарушить один из главных законов племени. Пусть своё слово скажет главный колдун Глот! Народу решать, что делать с этим вредным парнем! Пусть решает большинство!

Из толпы раздались крики. В основном, люди племени были настроены враждебно против Эчгура. Юноше не трудно было понять, что ничего хорошего его не ждёт. Вождь вернулся на своё место, и на площадку вышел главный колдун Глот. На его теле была тяжёлая чёрная шкура речной собаки Вагав, а на голове верхняя часть черепа с рогами большого барана Дроза.

Поправив на боку, колчан со стрелами и за плечами лук, старый колдун, сверкнув злыми глазами, приготовился произносить свою речь. Он начал с того, что не годами, а веками люди из племени Крепкие Руки съедали своих врагов, родственников, нарушителей законов и табу.

Кроме того, считалось большим почётом захватить в плен чужака и превратить его в… жареное мясо. Разве можно нарушать вековые традиции своего народа? Этого делать ни в коем случае нельзя!

Собравшиеся дружно зашумели. Большинство считало, что во всём абсолютно прав главный колдун Глот. Ведь Эчгура не однажды предупреждали, чтобы он в местах скоплениях людей и в беседах с ними не говорил того, что не положено.

– Разве глупый и смешной Эчгур не помнит, что стало со стариком Пэном, женщиной Квачи и охотником Нкамом? – обратился к Эчгуру колдун. – Может, он забыл об этом?

– Нет, Эчгур ничего не забыл, – спокойно ответил юноша. – Он помнит, что эти люди были съедены в разное время за то, что выступили на общих собраниях племени против людоедов. Их в торжественной обстановке и в жареном виде съели вождь и старейшины.

Подал свой голос, не вставая с места, и вождь Санду:

– Если молодой и глупый охотник, скажет, что он был не прав, навязывая всем своё смешное мнение, то его можно будет пощадить и подарить ему жизнь.

– Нельзя подарить Эчгуру то, что он уже имеет, – уверенно ответил парень. – Он существует и не собирается расставаться жизнью. Эчгур считает, что человек не должен питаться мясом себе подобных!

От этих слов возмутились не только почти все собравшиеся, желающие разорвать самоуверенного нарушителя законов и табу на части. Гнев стоял в глазах главного колдуна Глота. Он крепко схватил за горло Эчгура, но тут же в ужасе отпрянул назад.

На нём мгновенно вспыхнула одежда. Глот скатился с каменной площадки в толпу, в скопление людей, которые успели сорвать со спесивого старика горящую одежду, и этим спасли ему жизнь.

Резво вскочив на ноги, великий вождь Санду сорвал с плеча лук, наложил на тетиву стрелу и пустил её в наглого молодого охотника. Но она, долетев до Эчгура, остановилась в воздухе, потом развернулась и полетела в обратную сторону. Нет, она не пронзила грудь вождя, впавшего в состояние животного страха. Стрела плавно опустилась в его кожаный колчан и замерла в нём.

Ведь программа заложенная в чипе, что был внедрён в тело Эчгура, позволяла кого-то убивать лишь в том случае, если не будет возможности защититься или кого-то защитить другим способом.

Народ от ужаса отпрянул от каменной площадки на несколько шагов назад. Но нашлось несколько десятков смельчаков, которые схватились за дротики и луки со стрелами. Но как Эчгур пожелал, так и произошло. Около тридцати воинов, выронив из рук оружие, словно пушинки, взлетел вверх и оказались на ветвях огромного хвойного смолистого кедра Друг-Нум, который рос в метрах пятидесяти от площадки.