Чтение онлайн

– А я Вам говорю, что у меня нет претензий.

Я не бил в этом доме посуду. Не бил,

и дверьми в этом доме не хлопал. Не хлопал. 795.формат.

Опер плюнул. Мы распрощались, и я вышел на улицу через боковой подъезд «Метрополя», что напротив памятника Карлу Марксу. Крувой сказал, что никаких звонков или визитов в номер не было. Ребята спокойно разошлись, Ярослав оттаял.

Долго будут сосны над травой

окисью синеть пороховой. 796.формат.

Наиболее серьёзно я влетел летом 1978 года. К августу мы уже отстрелялись, я вернулся в Москву, а факультет дорожных машин только-только отдал Лисаковского сотоварищи в лапы военной кафедры МАДИ, которая вывезла их всех на сборы куда-то к берегам Оки. Вместе с Чухрой, Зотовым и Бодаренко я поехал к нему на праздник принятия воинской присяги.

Надо куда-то идти. Не стоять же на месте. 797.формат.

Ожерельевская электричка уходила с Павелецкого вокзала. Билет до Каширы стоил невероятно дорого, поэтому проездные документы мы приобрели только до станции Михнево, надеясь, что контролёры будут свирепствовать невдалеке от Москвы и до Каширы у них руки не дойдут, поэтому остаток пути мы беспрепятственно проделаем задарма.

Кашира – город на Оке. Его название происходит от словосочетания Ока широкая. Для сравнения, Коломна – тоже город на Оке. Но его название происходит от словосочетания Ока ломаная, то есть извилистая. 52.руст.

Народу в электричке было много, поэтому мы предпочли остаться в тамбуре. Зотов, ёкарный бабай, отказался пить тёплую водку, чем объективно способствовал наступлению дальнейших событий, а точнее, наступлению их негативных последствий.

Семь раз прокаркал поп.

И семь ворон подняли труп

и положили в гроб. 798.формат.

От чебуреков он, гад, не отказался и своей прожорливостью как мог, так и ограничивал наши скромные возможности по части закуски, чем, безусловно, усугубил ситуацию.

И синие овраги

под зарослью бровей. 799.формат.

От жары и духоты мы вскорости окосели, но вели себя скромно, я бы сказал, прилично, много, хотя и однообразно шутили. Любознательный Бондаренко, например, обращался к каждому проходящему через тамбур пассажиру с вопросом:

– Уху ел когда-нибудь?

Но в тамбуре это дозволяется. Там все такие.

И Александровской колонны

еще не создал Монферран. 800.формат.

С контролёрами мы, естественно, просчитались. Билеты у нас проверяли несколько раз. Последний уже после того, как мы проехали Михнево. С обилеченными не до конца поездки пассажирами контролёры связываться не стали (ну, выпили ребята, ну проехали свою остановку), поэтому просто вытолкали нас взашей на платформу в городе Ступино.

Я в этом городе сидел в тюрьме,

мне было девятнадцать. 801.формат.

Этим фактом мы ничуть даже не огорчились, а наоборот, уточнив, когда будет следующий электропоезд до Каширы, спустились на привокзальную площадь.

Но отравлен был воздух

ароматом вянущих азалий. 802.формат.

Было людно, на площади торговали квасом, мороженным и ещё чем-то. Припекало. Попарно следуя друг за другом, чтобы не перегораживать тротуар и не мешать движению пешеходов, мы, не спеша, направились в сторону тени. Я следовал в авангарде, кто был со мной рядом, не помню, но любознательный Бондаренко шёл следом.

Внезапно красным стал окрестный лес,

и облако впитало красный отсвет. 803.формат.

Нам навстречу двигались несколько работников милиции в форме. Среди них был военный в погонах подполковника. Подполковник подошёл ко мне, ткнул в меня пальцем и, обращаясь к сотрудникам милиции, громко сказал:

– Это он!

Я не бл@дь, а крановщица! 804.формат.

Подполковника я видел первый раз в своей жизни, но возмущаться не стал. Выразил готовность обстоятельно во всём разобраться в более спокойной обстановке, поэтому всех четверых нас доставили не куда-нибудь, а в дышащую спокойствием дежурную часть местного ЛОВД.

Что за толпа! Вы кто такие?

А кто нас знает! Мы – другие. 805.формат.

Обыскали, изъяли деньги, шнурки и документы, составили протоколы и заперли в камеру. Из милицейских разговоров мы поняли, что кто-то из нас словесно оскорбил подполковника, и отставник утверждает, что это сделал именно я.

Туман кровавый заволок

зарю моих надежд. 806.формат.

Бондаренко сказал, что это он на платформе случайно столкнулся с этим типом, принёс ему за это свои извинения, и всё. Никаких оскорблений подполковнику не наносил. Хуже всего было то, что на дворе стоял жаркий воскресный день и начальника, который только и мог нас отпустить, в отделении не было.

Он, нитку жемчуга перебирая,

вздохнет, зевнет да перекрестит рот. 807.формат.

Дежурный честно признался, что руководство появится только утром, а пока велел вымыть в камере пол.

Стены Бастилии красную кровь источали.

Красная кровь издавала великую вонь. 808.формат.

Нам принесли тряпку и оцинкованное ведро с водой. Бондаренко, как человек с большим жизненным опытом, предложил кусок пола возле двери оставить немытым, поскольку менты всё равно объявят, что пол вымыли плохо и заставят перемывать, а так хоть необидно будет. Но на пол никто из дежурной смены внимания не обратил. Благодаря Бондаренко, в тот раз ночлегом нас обеспечило помещение камерного типа, отмытое только до половины.

Кто из певцов не ночевал в канаве? 809.формат.

Спали мы треугольником, расположившись таким образом, чтобы голова каждого лежала на коленях у соседа. Просыпались по многу раз за ночь, кряхтели почём зря, костерили Зотова, контролёров, ментов и друг друга.

Я список кораблей прочёл до середины. 810.формат.

Зотов же, как ни в чём не бывало, приехал к Лисаковскому, омрачил ему настроение рассказом о наших злоключениях и отбыл восвояси домой, оставив нас без всякой поддержки извне.

Придется без меня вам обойтись,

я умираю завтра. 811.формат.

Утром в понедельник с нами разбирался майор. Мы встали перед ним как лист перед травою.

— И откуда ты родом?

— Я из глухого местечка по имени Рош.

— Ты не похож на еврея.

— И ты не похож. 812.формат.

– Надо же, - буркнул майор, - юрист, артист и дипломат. Компания, однако. Как вы умудрились?

Ага – спросил у х@я, как он в п@зде дышит. Объяснили, как смогли. Майор цель поездки заценил, повод признал уважительным. Дал каждому подписать протокол, закрывая рукой его текст, чтобы нельзя было прочитать написанное.