Чтение онлайн

Но в этот же день В. Н. Казимиров доложил послу обнадеживающую информацию: один из старейших (с 1919 г.!) членов партии просил сообщить «советским товарищам» о разрыве многих членов ВПТ с правительством Надя и стремлении сформировать альтернативное правительство. Это была крайне важная информация о переломе настроений среди членов партии.

30 октября посол Андропов организовал эвакуацию семей остающихся в Будапеште дипломатов, включая и свою собственную…

1 ноября, когда И. Надь предпринял попытку поставить «венгерский вопрос» в ООН, ввел в свое правительство представителей старых буржуазных партий, здоровыми демократическими силами ВПТ и было начато формирование Временного Рабоче-крестьянского правительства во главе с членом ЦК Яношем Кадаром, которое и обратилось к делегации Советского правительства 3 ноября с просьбой оказать военную помощь в подавлении вооруженной контрреволюции.

Стремясь заручиться поддержкой союзников, объяснив им вынужденность и мотивы принимаемого в Кремле трудного решения о повторном вводе войск в Будапешт, сам Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев совершил блицвизиты 2–3 ноября в Польшу, Румынию и Югославию.

В 6 часов утра 4 ноября войска Особого корпуса по приказу министра обороны СССР маршала Г. К. Жукова начали вновь входить в Будапешт и другие крупные города — началась операция «Вихрь».

Через несколько дней в посольстве СССР стали раздаваться телефонные звонки — это главари некоторых мятежных групп хотели оговорить условия своей капитуляции.

7 ноября, когда еще в ряде районов Будапешта шла стрельба, на скромный ужин в посольство прибыли А. И. Микоян, М. А. Суслов и другие высокопоставленные командированные из Москвы лица.

Полностью оставшиеся очаги сопротивления в городе были подавлены только к 10 ноября. А спустя несколько дней в посольство из Москвы прибыла большая группа специалистов для оказания помощи венгерским товарищам в налаживании работы промышленности, снабжения, транспорта и других отраслей народного хозяйства.

Позднее о причинах возникновения подобных кризисов и в отдельных социалистических странах (Чехословакия, Польша), да в самом СССР в 1989 г., столь информированный автор, как бывший первый заместитель председателя КГБ СССР генерал армии Ф. Д. Бобков, напишет так: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом «непобедимости». Болезнь поразила общество».

Однако указанные нами обстоятельства, внутренние субъективные причины поражения социализма на современном этапе вряд ли могут быть поставлены «в вину» социалистической теории и идеологии. Ибо они знаменуют собой именно разрыв с основными постулатами теории научного коммунизма.

Многочисленным сегодня скептикам и хулителя коммунистических идеалов я предлагаю просто вдуматься в следующие слова одного из признанных на Западе экспертов в вопросах коммунизма:

«Порожденный нетерпеливым идеализмом, отвергавшим несправедливость существующего порядка вещей, он стремился к лучшему и более гуманному обществу, но привел к массовому угнетению. Он оптимистически отражал веру в мощь разума, способного создать совершенное общество.

Во имя морально мотивированной социальной инженерии он мобилизовал самые мощные чувства — любовь к человечеству и ненависть к угнетению. Таким образом, ему удалось увлечь ярчайшие умы и самые идеалистические души, он привел к самым ужасным преступлениям нашего, да и не только нашего столетия».

Прежде чем раскрыть читателю тайну имени цитируемого автора, отметим, что партийно-политическая оценка преступлений и злодеяний 30 — 50-х гг. была уже дана XX съездом КПСС. Однако продолжим прерванное нами цитирование сочинения еще не названного американского автора.

«Более того, коммунизм представлял собой ложно направленное усилие навязать общественным явлениям тотальную рациональность. Он исходил из представления, что грамотное, политически сознательное общество может осуществлять контроль над общественной эволюцией, направляя социо-экономические перемены к заранее намеченным целям.

Так чтобы история уже более не была бы просто спонтанным, преимущественно случайным процессом, но стала бы орудием коллективного разума человечества и служила бы моральным целям. Таким образом, коммунизм домогался слияния посредством организованных действий, политической рациональности с общественной моралью».

Признаемся, что нами цитировалась книга бывшего помощника президента США по национальной безопасности профессора Збигнева Бжезинского, причем ее русскоязычное нью-йоркское издание. Добавим при этом, что Бжезинский, в отличие от большинства нынешних доморощенных «антикоммунистов», отнюдь не отрицал наличия у коммунистической идеи «плодотворных и даже конструктивных аспектов стремления к совершенному обществу» и даже выражал надежду, что уже в XX веке «современные плюралистические демократии сделают их частью своих систем» (Бжезинский 36. Большой провал: Рождение и смерть коммунизма в XX веке. New-York, Liberty Publishing House, 1989, cc.216,241).

«Венгерское восстание» стало не только значительным личным испытанием для Андропова, но и одним из важнейших событий мировой истории пятидесятых годов прошлого века.

Лучше многих информированный о сути, содержании, формах и динамике процесса вызревания социально-политического конфликта в Венгрии, Юрий Владимирович, естественно, не раз впоследствии мысленно возвращался к событиям той поры, ища варианты ответов на возникающие вопросы и проблемы в извлеченных и не извлеченных уроках тех дней. И вследствие этого главной задачей для себя и иных членов руководства стран социалистического лагеря он видел в недопустимости неконтролируемого течения событий, чреватых тяжелыми кровопролитными последствиями, необходимость оперативной выработки и принятия адекватных мер и действий.

И именно этот уникальный личный опыт и являлся подлинным и вполне объяснимым «венгерским синдромом», а не тот якобы «страшный испуг», который, по словам некоторых, писавших о нем авторов, Андропов «испытывал по отношению ко всяким переменам в мире». В чем еще читателю представится возможность убедиться далее.

Без понимания сути этого трудно объективно оценивать многое из того, что имело место в истории XX века, в том числе и в судьбе моего героя.

Добавим при этом, что в ходе «венгерских событий» октября — декабря 1956 г. погибли 720 советских военнослужащих и около 2 с половиной тысяч венгров. При этом недопустимо абсолютно всех из них записывать в «защитников и борцов народной революции», поскольку многие из них были убиты или линчеваны именно этими «защитниками». По приговорам судов в Венгрии были казнены 229 активных участников незаконных вооруженных формирований «повстанцев», около 30 тысяч из них были осуждены, а еще 130 тысяч венгров покинули страну.

И тому, кто захочет упрекнуть Андропова в «приверженности тирании и тоталитаризму», зададим проверочный вопрос: а известно ли им, сколько беженцев, в официальных документах Управления по делам беженцев ООН стыдливо именовавшихся «вынужденными переселенцами», появилось в СССР после известных событий 1991 г.? По данным названного международного органа, в 1992 г. их общее число превышало 6 миллионов граждан бывшего Советского Союза…

Впоследствии в одном из документов ЦК КПСС, датированном 19 декабря 1956 г., подчеркивалось, что в Венгрии «международная реакция во главе с империалистическими кругами США, опираясь на хортистско-фашистские силы и прикрываясь фальшивыми лозунгами «свободы и демократии», организовала контрреволюционный заговор против венгерского народа, используя для этого недовольство значительной части населения, вызванное тяжелыми ошибками, допущенными бывшим государственным и партийным руководством… Венгрия при помощи советских войск разгромила контрреволюционный заговор и отстояла свои социалистические завоевания».