Чтение онлайн

Ее за стенами монастыря

Я видел — у Дуомо, в день пасхальный, —

И странной удостоился беседы,

Едва ли не кощунственной. Она,

Увидев скорбь в моих очах, сказала:

— О Воскресении Христовом нам

Возрадоваться сердцем надлежит,

Что ж мрачен ты? Ах да, ты знал Бальдаччо.

Поверишь ли? Я, что ни ночь, во сне

Его встречаю с маленьким Джованни.

Они вдвоем, рука в руке, стоят

На гравием усыпанной дорожке

И машут мне. Кругом — чудесный сад,

Дрозды поют, цветы благоухают.

Уж, верно, недалек счастливый день,

Когда навеки мы соединимся,

И теплые мальчишечьи ручонки

Меня обнимут...

1997

* * *

Куда как просто Фауста сыграть!

Теперь и бес для этого не нужен...

Жену молоденькую заведешь, на юг

Поедешь с нею — тешиться собою

Да ликовать, что время обманул.

Сентиментальные силки! Отыщешь

Подругу школьную — на долгий миг

Она покажется родной, желанной,

Единственной, которую любил

(а что любовь была другой, забудешь).

Края родные посетишь. В квартире,

Где протекало детство, побываешь,

В той комнате — с лепниной потолка,

С кариатидами поры модерна,

Что эркер украшали изнутри...

Или иначе: в тюбиках пузатых

Накупишь красок масляных, с шальными

Названьями, фанерку под палитру

Отыщешь, холст натянешь на подрамник

И кисточку в олифу окунешь.

Вот тут и дрогнет воздух — и отец

С вязанкой дров вернется из сарая,

У печки свалит мерзлые поленья,

Откроет вьюшку, и огонь весёлый

Начнет лизать волокна и смолу.

А мать на электрическую плитку

Щипцы для шестимесячной положит,

Под абажуром выкройку свернет,

Да и оставит всё, уйдет на кухню

Посуду мыть, с соседкою болтать...

Но нет, изображенье барахлит!

Малиновая кафельная печь

С каминной полкой, где дремал будильник, —

Растаяла. Старик встает с козетки

И входит в стену, а стена — течет...

Лишь ты один всё тот же, Гераклит!

Ты прав: река — не та... Река времен,

Вся корюшкой пропахшая и гнилью,

С последней льдиной, с чайкою на ней...

Ты прав: познание необратимо.

Вот удивил! Не на шестом десятке,

Мы на втором такое понимали,

А на шестом не верим, что старик

На полных десять лет моложе нас,

И в целом свете вьюшек не осталось,

И Мефистофеля не проведешь...

6 июня 1998

* * *

Река Тамесис в той земле текла.

У Цезаря отменно шли дела:

Он побеждал, как Цезарь побеждает.

Легионеры, опытны, крепки,

Рассеивали варваров полки...

Что ж? Встать да чаю вскипятить. Светает.

К тебе, в твоем уютном тупике,

Когорты подступают налегке —

Сейчас тебя растопчут, обезглавят.

Смотри, уже мечи обнажены!

Опомнись, мертвым книги не нужны.

Очнись, с тобой безносая лукавит.

Задворками твой гений просквозил.

Не с ним ли милостыню ты просил?

Не утерпел — и выпил из копытца...

Провинциален варварский Парнас.

Весь этот Рим вселенский — не про нас,

И совестно в нем пыжиться и тщиться.

Катувеллаунов державный лев

Латиницу осилит, повзрослев,

И море стиснет лапою когтистой,

А степь сарматская пустым пуста:

В ней ижица пасется да фита,

А хлеб не колосится золотистый.

В тепличном, асфоделевом раю,

У Стикса, ойкумены на краю,

Вот-вот порвется ниточка живая,

И распадется твой четвертый Рим,

В котором Цезарь счастлив быть вторым,

А ты царишь, волнам повелевая.

1 апреля 1998

* * *

По улицам ночным, в трамвае дребезжащем… —

Там, за окном, с рукой воздетой статуя

О светлом будущем, о жалком настоящем

С толпой беседует, — тащусь куда-то я.

В блаженной юности, под этой самой дланью,

Не смевшие руки друг другу протянуть,

Мы шли, понурые, измене и страданью

И прочей взрослости прокладывая путь.

И странное в тот час ты уронила слово.

Его не понял я, а всё оно со мной.

Нет-нет да и всплывет из давнего былого

То детской жалобой, то совестью больной.

По Сердобольской... нет, по Спасской, по Введенской,

По Благовещенской... — не спрашивай, забыл, —

В Мальстрём нейтриновый, в котел, в геном вселенский,

Под звезд язвительно-слезоточивый пыл,

Теки, тревожный звук! Сквозь световые годы

В разинутую пасть космической змеи

Личинкой вечности, изюминкой природы

Лети, не спрашивай. Мы сироты твои.

20 марта 1998

* * *

В канцелярии Бога

Все дела учтены.

Соискателей много —

Фаланстеры полны.

В одеянии белом

Ты явился на свет.

Согрешившему делом

Оправдания нет.

От желания злого

Тяжелее вина.

Осквернившему слово

И подавно хана.

Здесь играют в пятнашки.

Что ни день — западня.

Нет удачи бедняжке:

Запятнали меня.