Юрий Лонго: «Вся жизнь как под общим наркозом»
Шрифт:
Инженер в то время получал сто пятьдесят — сто восемьдесят рублей, а мы работали и всего за один концерт получали тысячу рублей. Юрка из этой суммы получал, конечно, побольше, я — поменьше. А потом у нас вообще пошли десятки тысяч. В санаториях платили поменьше, особенно до 1987 года, до всех этих телевизионных передач с оживлением. Мы тогда на Байконуре работали, и с нами вместе работали Максим Максимов (брат Райкина) и Владимир Ляховиц-кий, была такая пара. Я помню, как летели мы обратно, и они всё никак не могли успокоиться: «Какже так? Мы народные артисты, а вам больше платят. Нам пятьсот рублей заплатили, а вам — восемьсот!»
Пять лет мы с Юркой ездили вместе в паре, это не считая того времени, когда он фокусы показывал в моих спектаклях. И пять лет мы практически не заезжали в Москву, а если и заезжали, то на один-два дня. Такой чёс был, начиная с приволжских городов — Ульяновск, Саранск, Тольятти и т. д. Первые машины Юрка привёз их Тольятти. Там же завод, и нам заплатили машинами. Мы на ВАЗе сделали два выступления и получили две машины. Одну машину Юрка себе взял, другую мы поделили с его администратором Женькой Вуколовым. Продали её.
А потом уже пошли дальние точки — Норильск, Хабаровск, Улан-Удэ. В Улан-Удэ мы долго сидели, по-моему, дней восемнадцать. Я ещё помню, что опаздал на самолёт. Рейс был рано утром, я проспал, самолёт улетел, а мобильных телефонов тогда ещё не было. Я в панике примчался в аэропорт, поднял все свои связи, вплоть до Олега Ефремова, мне сделали билет на Улан-Удэ, и я всё же улетел. Я даже не знал, в какой гостинице Юрка остановился. Просто пошёл наугад в самую крупную гостиницу. Дверь открывает вскло- коченный Юрка: «А я уже женщину подготовил, чтобы она меня объявляла».
Изначально я, естественно, только объявлял его. Но мне ещё в 70-х годах как-то довелось поработать несколько концертов с Кашпировским. Это у меня была такая маленькая хал турка. Я летом подрабатывал от Винницкой филармонии, и меня попросили с ним поработать. Тогда в городах с гипнозом ещё почти никто не работал — только Авдеев, Горный и всё, пожалуй. Кстати, это сейчас Горный говорит про себя: «Я просто артист оригинального жанра», а всех остальных разоблачает, а начинал он тоже гипнотизёром, только это у него не пошло. У него передача называлась «Я — экстрасенс». И делал он также, как и мы, устный счёт в уме и гипноз. И всё кричал: «Я — самый великий! Я — потомок Мессинга!» А теперь он, видите ли, разоблачитель.
Мы с Юркой очень хорошо работали. Когда только начинали, у нас было знакомство по почерку, потом он показывал фокусы с картами — блок минут на тридцать, и потом уже час шёл гипноз. Я занимался чисто конферансными делами — объявлял его, между делом рассказывал анекдоты, фельетоны, пел частушки и тд. А потом мы сделали новую программу, тогда мы уже убрали из программы знакомство по почерку, это хорошо принималось зрителями на начальном этапе, когда людям это всё было в новинку, и когда по телевидению это ещё не особо показывалось. По телевизору проводили свои сеансы только Чумак и Кашпировский, но у них всё было совершенно по-другому, в отличие от нас. Хотя от Чумака мы тоже кое-что для себя переняли. Но Чумак изначально заряжал только воду. Я с семи лет мотаюсь по гастролям и вспомнил, как в своё время, когда я снимался в кино в Бурятии, так там ламЫ специально заряжали чай. Из деревень приходили местные жители, и они им чай заряжали. Там это не считают — бред, шарлатанство, а у нас — чушь. У нас всю жизнь говорили, что что-то неправильно: то сахар — белая смерть, то масло — жёлтая смерть… Мой отец ел сахал, соль, сало — всё, что казалось самым вредным, и прожил девяносто шесть лет. Я тогда Юрке сказал: «ЛамА чай заряжают, а можно и натуральные кремы класть». На самом деле эта информация не от экстрасенсов в люди пошла, а, наоборот, от людей к нам. Изначально Чумак объявлял только о воде, но люди ставили перед экраном телевизора всё. Вода действительно вбирает в себя информацию, это уже факт, подтверждённый тысячелетиями — всю жизнь святой водой лечили, и сколько бы ни кричали, ча о в неё просто опускают серебряный крест, поэтому она и обеззаражена, а вы положите туда кучу серебряных ложек, и толку никакого не будет, вода у вас непременно прокиснет. А вот святая водичка почему-то не прокисает. У меня дома стоит крещенская вода, четыре года назад набранная, и моя матушка её до сих пор пьёт.
В 1989–1990 годах мы с Юрой работали в Барнауле, потом нас пригласили в Горноалтайск. Городок небольшой, мы там сделали всего один концерт. Но местные жители нам рассказали, что там есть подземные пещеры, проходы, куча ходов, с которыми даже одесские катакомбы нельзя сравнивать. И мы с Юркой решили пойти по пещерам. Специально приехали в селение под Горноалтайском, и местные жители пытались провести нас по этим проходам и пещерам в сторону Гималаев. Взяли с собой воду, продукты — всё, что нам сказали взять, но, пройдя четыре пещеры, это по расстоянию примерно километр, нас обоих охватило какое-то странное ощущение и недоброе предчувствие чего-то нехорошего, и мы решили дальше не идти и вернулись обратно. Нет, не потому что устали, мы тогда были ещё достаточно молоды, просто что-то внутри подсказывало нам не ходить дальше. Хотя местные жители по этим проходам шастают постоянно. Юрка всегда хотел туда уехать, говорил: «Там хорошо. Куплю себе домик и буду там жить».
В 1989 году мы с ним сделали этот показ с трупом — «оживление». Показали^то на ТСН 22 декабря 1990 года, а записывалось в 1989 году. Я считаю, что сейчас про это уже можно рассказывать, потому что Юрке этим уже не навредишь, да и какой смысл скрывать то, что и так давно все знают.
Посеешь поступок — получишь привычку. Посеешь привычку — получишь характер. Посеешь характер — получишь судьбу! (народная мудрость).
Алла Михайлова:
— В любой профессии, будь то парикмахер, врач, учитель или тем более колдун, чтобы тебя заметили, нужно выделиться в ряду таких же профессионалов, как и ты, а для этого просто необходимо непременно совершить что-то экстраординарное, из ряда вон выходящее.
Алексей Гайван:
— Политики же не стесняются тех пиар-ходов, когда, к примеру, фотографируются в бане… Это был макет предстоящей операции, процедуры оживления трупа, которую Юрий собирался провести в недалёком будущем, а для начала просто показать, как это может быть. Банально и примитивно думать, что, если оживления, как такового, не было, то Юрий, стало быть, просто ничего не умеющий шарлатан.
Алла Михайлова:
— Алексей, никто не любит чувствовать себя обманутым. Особенно в таком масштабе, в рамках всей страны и за рубежом, на протяжении столького времени! Людям теперь сложно просто добродушно посмеяться над собой и оценить размах Юрия. Гениальный размах гениального человека!!! Постфактум всегда всё кажется просто и обыкновенно. А попробуй додумайся и воплоти! Если ещё к тому же учесть, в какой период это было сделано — почти в советское время, когда нам с детства внушалось, что все и во всём должны быть одинаковыми — и мысли, и поведение, и одежда, и многое другое, когда шаг вправо, шаг влево приравнивались к преступлению и всеобщему порицанию. Люди вообще не любят «выскочек», людей, одарённых свыше, всегда легче «казнить» другого, чем поработать над собой. Но роли и мага, и трупа были сыграны гениально!
«3 ЧАСА В ЛОГОВЕ МАГИСТРА».
— Ходят слухи, что вы Ленина в мавзолее будете оживлять?
— Буду. С помощью семи чакр заставлю его двигаться, правда, учёные говорят, что ноги у него в плохом состоянии…
Потом он сказал, что на оживление мумии приедут всякие специалисты из разных стран…
Тогда я спросила его в лоб: «А как насчёт обещанного спиритического сеанса с Лениным. «A-а, это, — махнул рукой Лонго, — Вот, держите, специально для вас и берёг». И протянул стенограмму…
Алексей Гайван:
— Мало кому известно, но до этого всем известного «оживления» 1990 года, ещё в 1987–1988 годах уже, непосредственно на телевидении снимался ещё один материал, где Юрка сам лежал в гробу. У гроба была крышка с окошечком, и вот он этой крышкой накрывался, потом поднимал её, высовывал руки… Телевидение это всё снимало и потом показывало. Цель была всё та же — показать макет того, как это может быть, как может проходить оживление трупа, подготовить людей к предстоящей операции.