Чтение онлайн

Гильденштерн. «Но у меня нет уменья».

Тут Гамлет разражается гениальным монологом. Гамлет говорит так: «Ну вот видишь, каким вы меня считаете ничтожеством. Вы хотите играть на мне…»

Маржерет (машет рукой).Нет, нет, нет. Не годится.

Леля (скандализованная).Почему?

Маржерет.Неинтересно. Флейта, да. Вы флейтистка?

Леля.Почему — флейтистка?

Маржерет.Теперь вы начинаете спрашивать: почему. Словом, не годится. Что? Эксцентрика, на флейте. Тут надо удивить, понимаете? Флейта запоет, этого мало.

Леля.Вы не слушали, вы не поняли… Это совсем другое…

Маржерет.Ну, если другое, тогда расскажите — что такое другое. Другое, может быть, интересно. Интересной работа с флейтой может быть такая: сперва вы играете на флейте…

Леля.Да я не умею.

Маржерет.А вы сами говорили, что это очень легко.

Леля.Да это не я говорила.

Маржерет.Вы даже очень образно выразились: что это так же легко, как лгать.

Леля.Вы не слушали, вы заняты.

Маржерет.Вот видите: я занят, даже не имею времени выпить стакан молока, а вы отнимаете у меня время. Кончим разговор. Я говорю вам, что интересной работа с флейтой может быть такая. Сперва вы играете на флейте… Какой-нибудь менуэт… Чтобы публика настроилась на грустный лад. Вот. Затем вы флейту проглатываете… Публика ахает. Переключение настроения: удивление, тревога. Затем вы поворачиваетесь к публике спиной, и оказывается, что флейта торчит у вас из того места, откуда никогда не торчат флейты. Это тем пикантней, что вы женщина. Вот. Слушайте меня, это замечательно. Затем вы начинаете дуть во флейту, так сказать, противоположной стороной, — и тут уже не менуэт, а что-нибудь веселое… Понимаете? Публика в восторге, хохот, буря аплодисментов [224] .

Леля.Вы говорите, что я отнимаю у вас время, а сами тратите его на шутки.

Маржерет.Алло. Что? Приехал… Это неправда. У меня порок сердца. Я могу не вынести удара. Приехал. Ура. Скорей. Скорей. (Бросает трубку. К Леле.)Приехал. Вы слышите? Приехал! (Бегает по коридору.)Приехал. Приехал.

Леля.Господин Маржерет, я прошу выслушать меня серьезно.

Маржерет (возвращается, увидел, как бы впервые, Лелю).Что? Ах! Вы. Да… Это вы принесли письмо от Фелицаты Македон? Да, да, простите. Я ведь разговаривал с вами. Но у меня ужасная особенность. Когда у меня мысли заняты, я слушаю и ничего не понимаю… вмешиваюсь в разговор, как идиот… — у меня уже целую неделю заняты мысли, я все ждал — понимаете — я все думал: приедет или не приедет, приедет или не приедет. Приехал! У меня освободились мысли. Да. Так что вы хотите? Вы флейтистка?

Леля.Я трагическая актриса.

Маржерет.Почему трагическая?

Леля.Вы опять спрашиваете «почему».

Маржерет.Верно, верно, останавливайте меня. У меня опять заняты мысли.

Леля.Вы забавный человек. Чем же теперь у вас заняты мысли?

Маржерет.Подождите… (Морщится, подносит руку ко лбу.)Чем-то заняты…

Леля.Ведь тот, кого вы ждали, приехал.

Маржерет.Подождите. Так-так-так. Дайте мне освободить мысли от того, чем они заняты. Да. Готово. Так это ж они вами и заняты, черт возьми. Что вам нужно от меня?

Леля.У себя на родине я была известная… если хотите… знаменитая артистка. Теперь я хочу начать жизнь сначала.

Маржерет.Да, да, да, да. Все понимаю. Отлично. Как вы говорите? Почему сначала? Верно. Верно. Верно.

Леля.Сперва я буду маленькой актрисой.

Маржерет.Ну, да! Превосходно. Превосходный план. Сперва — никто ничего не подозревает… Так… Как будто не знаменитость, а так… ерунда какая-то, очередной номер… И никаких афиш. Я прикажу уничтожить афиши. Мы сделаем так; сегодня же — первое выступление. Мировую знаменитость мы выпустим в середине программы, заменой номера… Без анонса, без рекламы. Браво. Браво. Это сильнее всяких реклам…

Леля.Как… сегодня. Но нужно подготовиться.

Маржерет.Кому? Кому нужно подготовляться? Ему?

Леля.Ах, я не поняла… Я думала, что вы обо мне говорите. Я устала от вашей манеры мыслить и разговаривать… (Пауза.) Ах… (Пауза.)Неужели это правда? Скажите. Кто это приехал?

Маржерет.Он.

Леля.Я знаю! Я знаю.

Маржерет.Если знаете, ни слова. Вы провалите весь план. Ведь публика ничего не подозревает… Молчите. (Хватает за руку, сжимает.)Да, да, это он…

Леля.Он. Да. Неужели. Он войдет сюда. Сейчас. Я вас очень прошу, позвольте мне здесь остаться… Я согласна на все условия…

Маржерет.Условия: десять долларов в неделю.

Леля.За что?

Маржерет.Как — за что? За вашу работу.

Леля.За какую?

Маржерет.Да за флейту, черт вас возьми, как трудно с вами разговаривать.

Леля.Как вам не стыдно.

Маржерет.Почему стыдно? Этого мало? Разве это так трудно, обнажить зад и наигрывать менуэты?

Леля.Когда он придет сюда, я расскажу ему, как вы, европейский импресарио, издевались над иностранной артисткой. Ведь я просто попала в трудное положение… Это может быть с каждым. Я унижалась там, где я могла бы главенствовать. Он поймет. Он — сама культура, сама человечность, он поймет и возмутится вами, — слышите — он заступится за меня, потому что он лучше вас всех, он лучший человек вашего мира…

Маржерет.Кто? Кто лучший человек нашего мира? Как вам не стыдно. Он ничтожный, жадный, мелкий человек…

Леля.Неправда. Этого не может быть…

Маржерет.Ну да, конечно, вы готовы ему все простить. Люди сделали его богом. Мир помешался на сексуальности. А он, вне всякого сомнения, чемпион сексуальности. Для мужчин — он мужчина, для женщин — женщина. Может быть, он в самом деле бог. Когда я слушаю его пение, я испытываю такое состояние, как будто передо мною медленно раздевается предназначенная для меня женщина… Тогда я начинаю следить за женскими лицами. Честное слово, феноменально. Он поет, а у каждой из них опускаются веки, как у курицы, они стекленеют, они мертвы. Это экстаз. А что он поет? Дурацкие песенки. Но какая-то тайна скрыта у него в эрогенной зоне.