Чтение онлайн

Реального прототипа мы нынче уже и не найдем. Разве что лишь ассоциации с тем или другим персонажем истории. Но всадник был явно светским, так же явно — воином, конечно же — правителем (раз изображалась корона на голове), обязательно — победителем, в первую очередь — над злом или символом зла, которым как раз и становился поверженный змий.

«Ездец» выполнял охранительные функции. Это был символ силы и защиты, а значит — хорошего, доброго правителя, способного прикрыть своих подданных.

Можно сказать, что такой символ и такая монета могли отчасти выполнять функции оберега, что ведет традицию изображения к очень древним корням. Христианство влияло на эту символику по-своему. Мы замечаем постепенное появление изображения нимба над головой всадника. Но первоначальная картинка явно другого происхождения.

Кесарю — кесарево. Это одна из разгадок «ездца» как символа!

Уже в русских источниках XVI и XVII столетий всадник запросто трактуется как портрет самого царя или даже его наследника. «А на другой стороне — государь сам» — типичная запись того времени под таким изображением. Или вот: «вырезано: царь на коне победил змия» (из объяснения подьячего Посольского приказа XVII века о государственных печатях).

Свою лепту в путаницу о всаднике внесли, как мы уже говорили, иностранцы, посещавшие русский двор. Приметив русские печати и монеты, они, естественно, видели и «ездца», поражающего змия. Один из таких послов — Иоганн Георг Корб — был в Москве в 1698—1699 годах и записал у себя в бумагах буквально следующее — будто на русской «копейке» изображен не кто иной, как «святой Георгий с копьем».

Да, мы знаем, что само слово «копейка» появилось от всадника с копьем, который изображался на монете. Но кто сказал, что это был святой Георгий Победоносец?! Если это был он, то почему — без нимба?!

Известно, что изображение святого Георгия официально было утверждено в России на государственной печати и гербе в виде наездника, поражающего змия (но обязательно с нимбом) лишь 8 марта 1730 года, во время утверждения всех гербов русских городов. Кстати, сегодня мы как будто бы лишились возможности официально называть святого Георгия своим покровителем. Ведь в государственных бумагах написано, что на российском гербе изображается «всадник, поражающий копьем дракона», то есть «ездец», но не святой Георгий Победоносец (и, естественно, не «государь»).

Кто же изображен на нашем современном гербе? Неясно. Мы отчасти вернулись к Средневековью, даже не заметив, как символы святости, выработанные столетиями, ушли в небытие. Вот так.

Что ж, первоначально мы встречаем «ездца» на монетах даже и не с копьем, а с мечом или с птицей — соколом — на руке. Но не это важно. Пришедший с Запада (скорее всего именно оттуда) символ активно распространился на Руси во времена Юрия Звенигородского и Галичского. А людская молва связала «всадника на коне» с именем этого князя.

И не случайно.

Он имел доблесть, он владел наследственным правом на власть, он был воином и полководцем, он получил богатство после походов и возможность выпускать монеты (кстати, брат Василий, по причине Булгарского похода, вероятнее всего, именно ему обязан за возможность выпускать и свои деньги), он не проигрывал сражений и побеждал врагов.

Да и «еэдец» так уж напоминает любимого русскими святого — одноименного Юрию — Георгия!

И если история — это собрание мифов, то такой миф о всаднике-копьеносце и монете-копейке — один из самых интересных на Руси.

Из древнерусской рукописи «Суды Соломона» XIV века:

«После смерти отца открыли сыновья его этот клад в присутствии людей. И оказалось в верхнем сосуде полно золота, в среднем полно костей, а в нижнем полно земли. Стали ссориться эти братья… И пошли на суд к Соломону. И рассудил их Соломон: что есть золота — то старшему, что скота и слуг — то среднему, судя по костям; а что виноградников, нив и хлеба — то меньшему. И сказал им: “Отец ваш был умный человек и разделил вас при жизни”».

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день» — выражение известное и старинное, пришедшее к нам из глубины русского Средневековья. Осенью, перед самой зимой, зависимые крестьяне (то есть — обычные «христиане») имели право, если не имели долгов, уйти к другому хозяину. Святой Георгий считался покровителем земледельцев. Так жизнь устраивалась и продолжалась.

Отменил традицию Иван Грозный (хотя о времени отмены все еще спорят). Потому и скептическое выражение появилось после XVI века, включая словечко «объегорить» (от имени Егор — Юрий).

То, что третий сын Дмитрия Донского родился в осенний Юрьев день, также символично. Все, что он сделал в своей жизни или сумел завоевать, запланировать, построить, привести в порядок и одухотворить, было позднее «затерто» его соперниками, умалено врагами, оклеветано завистниками.

Но он сделал настолько много, что осталось с лихвой, чтобы мы могли по достоинству это оценить.

Так же не повезло и его сыну — Дмитрию Шемяке. Победителей, как говорят, не судят. А значит, судят проигравших.

Дмитрий Шемяка проиграл в борьбе за Московскую власть, имея на нее все права. А потому был не только убит (отравлен), но и «осужден» в сознании людей (с помощью официальной пропаганды того времени) на то, чтобы нести бремя «злодея».

Так появилась известная русская поговорка о «Шемякином суде».

Что это такое? Нечто вроде самосуда. Русского варианта «суда Линча». То есть суд не по праву, а по «понятиям».

Однако само выражение со столетиями трансформировалось в совершенно другое, лубочное, народное понимание «Шемякина суда». В сказках и сказаниях вдруг появился некий образ судьи, который выносит вполне справедливое решение, хотя и несколько необычное. Притчевая основа таких текстов восходит, по мнению некоторых специалистов, вообще к древнеиндийской мифологии. Однако почему тогда это связывалось с именем Галичского князя и Угличского сидельца Дмитрия Шемяки — сына Юрия Звенигородского?!

Официальная историография еще с тех времен сильно осуждала Шемяку за то, что он якобы ослепил князя Василия Васильевича (прозванного потому Темным). То есть князь совершил самосуд, да еще какой!

Однако официальная пропаганда совершенно затемнила таким образом то, что первым среди враждующих сторон совершил целый ряд ослеплений не Дмитрий Шемяка, а сам Василий Темный, еще будучи зрячим. Это ведь он ослепил брата Дмитрия и сына Юрия Звенигородского — Василия (прозванного по этой же причине Косым) да еще нескольких известных бояр. Да и Шемяка, как выясняется, не участвовал в таком жутком деле!