Чтение онлайн

Стюардесса должна была выйти с конфетами — так говорил Кеша. Но на этот раз конфет у неё не было. Она улыбнулась Юрке, попросила всех пристегнуть ремни, потом сказала: самолёт летит до Москвы, ведёт его командир корабля Иван Петрович Зайцев. Юрка тут же подумал, что, когда он вырастет, непременно станет командиром корабля и тоже будет водить вот такие большущие самолёты до самой Москвы, а может, и дальше. Пока он так думал, стюардесса ушла и вернулась с подносом, на котором горкой были насыпаны конфеты. Она медленно шла по салону, наклоняясь к креслам, и пассажиры сами брали конфеты, кто сколько хочет. Юрка думал взять побольше, но человек со шрамом взял только две, и Юрке стало ясно, что брать много, наверное, неудобно, да и незачем, и взял себе тоже только две. Оля пусть берёт сколько хочет, она — сластёна, а он, во-первых,— не сластёна, во-вторых,— конфеты здесь дают на тот случай, если затошнит. Его разве затошнит? Когда он вертелся, играя с Кешей и Славиком, у него даже голова не кружилась.

Всё-таки на всякий случай одну конфетку он положил за щеку. В это время самолёт дёрнулся, мягко заскользил по земле, потом, оглушительно загудев, рванул с места, помчался, помчался... Юрку слегка качнуло. Он схватился за поручни кресла, взглянул в иллюминатор и вскрикнул от восхищения: земля зеленела далеко внизу. Дома на ней были похожи на спичечные коробки, дороги — на серые ленты, по которым едва заметно двигались машины, как чёрные жуки.

Зелёная земля уходила всё ниже и ниже, и теперь дома на ней виделись как рассыпанные кубики. Потом стёкла иллюминаторов застлало плотным туманом.

Человек со шрамом подмигнул Юрке и сказал: «Пробиваем облака». Юрка кивнул ему с таким видом, будто ему и без того всё понятно.

Вдруг стало так ослепительно ярко, что невольно глаза закрылись сами. Когда Юрка решился открыть их, прямо в иллюминатор заглядывало солнце. Внизу расстилалось огромное белое поле, и самолёт скользил по нему, как по снегу. Юрка догадался: это — облака.

Человек со шрамом опять читал газету, да и все, кого видел Юрка, либо читали, либо дремали. Оля капризничала. Побледневшая мама глядела на папу как-то растерянно и виновато, папа погладил её плечо и стал говорить Оле, что она уже большая девочка и капризничать ей, пожалуй, стыдно, а она всё хныкала, и кривилась, и возражала папе: «Я совсем не большая, я совсем маленькая, и мне совсем не стыдно». Папа взял её на руки, стал шептать что-то. Оля успокоилась и незаметно заснула. Мама тоже сидела с закрытыми глазами, откинув голову на подголовник кресла, но Юрка чувствовал, что она не спит, что ей, наверное, плохо. «Ох, уж эти женщины!..» — подумал он теми же словами, какие обычно говорил папа, когда был почему-либо недоволен мамой или Олей, но ему было жаль маму. Хотел пробраться к ней, тоже, как папа, погладить её плечо, но человек со шрамом загородил ногами весь проход, а просить его, чтобы посторонился, не хотелось.

«Где я его всё-таки видел?» — подумал Юрка и неожиданно вспомнил: в тайге, во время грозы.

...Это случилось несколько дней назад. В городок, где остались Кеша и Славик и где он, Юрка, жил так недолго, давно повадилась белка. Прыг-скок по деревьям, и вот тебе — пожалуйста: она уже в городке. Сидит на сосне, чешет передними лапками мордочку, будто дразнится, хвастаясь: глядите, какая я смелая! Свистнешь, взмахнёшь рукой — замелькает рыжим хвостом — только её и видели! Кеша первый не выдержал. Предложил сделать рогатки и — как только дразнила-белка появится вновь — сбить её. Юрка, недолго думая, поддержал Кешу, а рассудительный Славик подумал и сказал:

— Рогатки мы, конечно, сделаем. У меня и резина есть, и суровых ниток у бабушки попрошу. Только не для белки. Белок бить нельзя, они ведь зверьки невредные. Эта белка ходит к нам не дразниться. Просто ей интересно поглядеть, как люди живут.

— Зачем же тогда рогатки?— недовольно спросил Кеша.

Славик опять задумался. Даже лоб наморщил.

— Белку нельзя убивать,— сказал твёрже.— Для птиц кормушки делаем, скворечники, а белку — уничтожать? Вот придумали... Эх, вы-ы... Наоборот, помочь белочке надо! Слушайте, что я надумал! Надо узнать, где её дупло. Если найдём, натаскаем туда грибов, орехов, чтобы ей на всю зиму хватило.

— Вот здорово!— вскинулся Юрка.

— А рогатки для чего же?— не унимался Кеша.

— В тайге помимо белок и волки водятся, и рыси,— ответил Славик.— Как мы пойдём туда с пустыми руками?

Найти дупло так и не удалось: потеряли из виду белку.

К тому же — заблудились.

Шумел дождь, шумела тайга. Страшно было Юрке, но ни Кеше, ни Славику он не сказал об этом. Они тоже, наверное, боялись, а молчали ведь.

Жались все трое к корявому стволу старой-престарой сосны, пока Славик не сказал, что в грозу под высокими деревьями стоять нельзя, в высокое дерево может ударить молния. Перешли в кусты, на просеку, мокли там под проливным дождём, сперва каждый в одиночку, потом встали спина к спине. Тепла от этого не прибавилось, зато Юрке было не так страшно. Темнело. Дождь всё лил.

— Слава, а в грозу волки по тайге ходят?— спросил Кеша.

— Не бойся, не ходят,— заверил Славик.— Не дураки они, чтобы мокнуть.

— Я и не боюсь! Пусть только сунутся, я из рогатки каждому прямо в глаз!

В это время кто-то завозился в ближних кустах. Кеша прыгнул в сторону, Юрка за ним, а Славик остался на месте. Из кустов вышел человек в брезентовом плаще, огляделся, поманил к себе сразу всех троих:

— Сюда, сорванцы! Что вы тут потеряли?

— Мы за белкой следили и заблудились,— ответил за всех Славик.— А вы, дяденька, что в тайге делаете?

— Я геолог. Каменный уголь здесь ищем, следовательно, тайга нам — дом родной. Что же вы, сорванцы, одни в тайгу сунулись? Откуда вы? Из какой деревни?

— Мы не из деревни,— тихо ответил Славик.

— Города отсюда — далеко...— сказал геолог.— Откуда же вы?

— Это — военная тайна,— потупясь, ответил Кеша.

— Ну раз военная тайна, тогда понятно,— засмеялся геолог, сбросил с головы капюшон плаща, стал прикуривать сигарету, и тут Юрка заметил у него шрам над бровью.— Айда за мной! Живо! В вашей деревне, поди, давно тревога объявлена, вас ищут...

— Да не из деревни мы...

— Знаю. Шагом марш!

Вскоре геолог вывел их на дорогу, с которой просматривались проходная городка и верх сторожевой вышки над мелколесьем.

— Вон она, ваша деревня, верно? Ну, я — к себе, а вы — домой, пока окончательно не замёрзли. Скажите отцам, чтобы хорошенько уши вам надрали. Бегом — марш!

Так повстречался и расстался Юрка с этим человеком. И вот новая встреча. Интересно!

Человек со шрамом то закрывал глаза, то вновь следил ими по строчкам. Юрка искоса поглядывал на него, потом, осмелившись, тронул за локоть:

— Дяденька, а вы уголь нашли?

— Какой уголь?

— Помните, в тайге, когда гроза была, вы уголь искали?

— Ах, да, да, да, припоминаю... Тебя зовут Кешей?

— Нет. Кеша мой товарищ.

— Погоди... В таком случае — Петькой!

— Да нет же... Никакого Петьки там не было.

— Тогда — извини, твоего имени не помню.

— Меня Юркой зовут. Мы втроем были — Кеша, Славик и я.

— Да, да, да, вот теперь вспомнил. А меня зовут дядей Мишей.— Человек со шрамом бегло огляделся и, заметив, что за ним наблюдает отец Юрки, усмехнулся.— Выходит, товарищ подполковник, с вашим сыном мы уже знакомы. Разрешите представиться? Инженер-геолог Михаил Павлович Мурин. Лечу к тёплому морю косточки погреть. Давненько там не был.

— Яскевич, Алексей Павлович,— сказал папа, пожимая руку Михаилу Павловичу.

— Очень приятно,— усмехнулся тот и обернулся к Юрке.— Ну, а ты, Юрий Алексеевич, просьбу мою в тот день выполнил? Попросил отца, чтобы тебе маленько уши надрал?

— Попросил.

— Ну и как?

— Не пустили в город.

— А Славик с Кешей ездили?

— Конечно. Да ещё и катались на каруселях.

— О-о, брат, наказание более чем серьёзное. Но ты, понятно, ничуть не хныкал. Верно? Молодец! Мужественно поступил. Теперь я уверен — твоё желание сбудется. Вырастешь и обязательно станешь командиром вот такого корабля. Ведь ты мечтаешь об этом?