Чтение онлайн

– Так я же Вам её подарила! Носите на здоровье! Вот видите - это день такой- полон чудес! Даже крылатый ослик во дворе очутился!- смеялась Маргарита, выложив на своей изящной ладошке кусок хлеба, который ослик поглаживал, ощупывая языком, но никак не хотел есть.

– Но их троих отвлек женский крик:

– Пегаска! Вот ты где! Ко мне , Пегаска! Ко мне!- крикнула женщина в ярко красной стеганной куртке, выглядывая из кабины фуры , за рулем которого она сама сидела. Она въехала во двор и ,выпрыгнув из кабины, подбежала к ним.

Ослик преобразился , подпрыгнул и радостно завел свое :Ийя-иЙа, направляясь к незнакомке!

Женщина, выскочившая из фургона, резко отодвинула руку Маргариты, и без признаков какой-либо вежливости, спросила у неё:

– Чем вы тут его кормили?
– строго оглядывая всех троих, спросила румяная, полная в красной стеганке молодая женщина, лет 30 с небольшим, с разметавшимися по плечам светло-русыми с веселой рыжинкой волосами.

– Хлебом...ответили они , оторопело.

– Главное; консервы никакие или колбасу не давали? Ой, бока-то , наверное, натер. Крыльями.
– И она ловко открутила его крылья и сняла чалму, что очень обрадовало ослика. И он точно маму увидел,оживился и уткнулся в ее бок.И она достала тюбик с мазью и намазала потертости на боках, оставшиеся от "крыльев бабочки"

– Нет, ни каких консервов или колбасы. Только хлеб!- объяснила Маргарита, разглядывая, как ловко эта незнакомка управляется с осликом и намазывает бока мазью из тюбика, который та достала из кармана вместе с пластырем, которым прикрыла места потертостей.

– Представляете? Мой напарник вчера забирал животных, я-то вчера выступала далеко отсюда-гастроли!Ой, здравствуйте! Я-Нина, я-дрессировщица!

Ну, вот, и он забыл тут нашего Пегасика. Всех погрузил в фургон, а Пегаса забыл. Я его выгнала и сама- скорей поехала забрать. Хорошо, что он никуда далеко не ушел, а то и потеряться мог. Он же у нас-артист. Пегаска умница! Пегаска красавец! Пегасик у нас главный!- это она приговаривала , поглаживая его и радуясь , что он нашелся.

– А тут супчики, какие-то арендовали его на вечер. Я доверила, потому, что за них попросил мой сокурсник по цирковому училищу-Стилет. Ой! Всё- Стилет, да - Стилет! И имя его забылось! Ох, не люблю я в аренду животных отдавать, но ведь деньги- то реальные за аренду платят. Спасибо, что покормили, попредержали у себя. Я -...вот Вам - это контрамарки наш цирк от меня, ну, знаете- в Клину мы выступаем уж третий год. И на входе скажите от "от Нины Златогорской"-это я ! У меня такой номер там! Приезжайте! Посмотрите!-сказала она, протянув МАргарите и Юрке визитные карточки с фотографией-рекламой ее номера, где она , очень красивая , с прической локонами, в голубом платье на вытянутых руках, как на ветвях держала белых голубей.

И она повела Пегаску в фургон.

– А Вы в Клин обратно поедите?
– сообразила Маргарита.

– Да, в Клин, а что? Подбросить нужно?- переспросила Нина.

– Да, вот дедушка из Петрово, как раз по пути в Клин.

****

Кабина водителя фургона была высокой. Из неё было видно далеко, как раскинулась клинско-дмитровская гряда во всей красе, с ее синеющими далями и, распахнутыми ясно- синему в этот день небу, просторами. Удивительно красивый ясный выпал день: с высоким осенним небом, пронзительно яркими цветами земли , вспыхивающей отдельными пятнами рыжей последней в этом году листвы. Нина водила свой фургон лихо, на скорости. И, охотно смеясь, болтала всю дорогу. И все уговаривала Юрку-обязательно приехать в цирк, посмотреть на ее выступление. И на Пегаса, какой он молодец, какие номера она с ним поставила.

– Вы обязательно приезжайте в наш цирк! Я выступаю там с Пегаской, у меня номер с белыми голубями. Они у меня умненькие, послушные...красивые. И платье такое мне сшили для этого выступления - вот , как сегодняшнее небо - бирюзовое, яркое, с блестками...- болтала веселая Нина Златогорская. А Вам дедушка в тюбетейке-то не холодно?

– Нет!-улыбнулся Юрка.

– Это мне Маргарита подарила, она сама их делает и вышивает.

– О! Правда красиво!- отметила дрессировщица, на мгновение повернув голову к Юрке.

***

– Вот ведь-удивительно! За столько времени, один раз "отклонился" в своих водочных походах в Ругачево- и на тебе! Совсем другая жизнь кругом! А она рядом была, эта самая жизнь! И в ней даже голуби-умные! И Пегаска -все понимает, и с крыльями, и без! Один я полный дурак! Все эти годы жил , как слепой и ничего вокруг и не видел! Проглядел!А что, может правда? Взять , да и поехать в цирк ? в Клин? А? А и поеду!- ответил самому себе Юрка, стоя у забора своего дома. Все не торопился возвращаться домой. С удовольствием, словно смакуя, вдыхал свежий осенний ветер. Любуясь синеющими далями, в которых рыжими пятнышками вспыхивала пожелтевшая листва листва, как яркие веселые веснушки на румяном и смешливом лице дрессировщицы Нины.Усмехнулся, подняв голову, и взглянув на небо, словно разгадал её девичий секрет:

А платье-то голубое-голубое для выступлений в цирке сделала "под цвет глаз"- не иначе! Эх!Мне бы в старости дочку такую!Как у Христа запазухой жил бы!Надо же-дрессировщица, значит со зверьми крутится и управляется! А значит и с коровой управилась бы! Руки-то у неё ловкие, сильные...да и свинью бы завели. И цыплят, они ж , как одуванчики по весне-желтые, , от них во дворе весело было бы! Да, что за старость без дочки-то!

А, заходя в свой дом, он почувствовал странную навалившуюся усталость. Ползущую, обволакивающую, наливающуюся тяжестью и тоской, вдруг скосившую его. И Юрка ,едва успев снять у порога куртку ,не раздеваясь , свалился на кровать. После забытья, он открыл глаза, и понял , что закончился тот яркий и солнечный -"как платье Нины Златогорской" день-отметил про себя Юрка и опять провалился в сон.

– Эх! Не запас себе на поминки! А надо было бы на поминки запасти водки! Кто ж меня помянет?
– с досадой сообразил Юрка, выныривая из забытья. И отчетливо мысленно добавил:

– А ведь похоже пора! И некому будет и стакан с куском хлеба,прикрывающим его , как крышка, некому на подоконник поставить! Самому нужно сделать, пока силы есть.

И с этими мыслями он с трудом поднялся. Опираясь на край стола, попытался выпрямиться , но боль незримой финкой вонзалась в него слева через подреберье всё глубже и глубже. Боль перехватила дыхание.

– Успеть бы!-пронеслось в голове. И Юрка, передвигаясь к окну, держал стакан, с водкой метавшейся на донышке. Больше в доме не оказалось. Он бережно прижимал стакан к груди, точно хотел дать на прощанье выпить своему болящему сердцу, заглушить боль. Но она заселялась в него, обживая, каждую частичку его, выселяя из него его беспомощную жизнь . А потом эта боль перестала быть частью его самого , а захлестнула весь его мир. Он дошел до окна и опустил стакан с заветренным ломтем чёрного хлеба.За окном было солнечное утро. Солнечные зайчики блеснули через грани совкового граненого стакана, разбежались по Юркиному жилищу.

– Утро...хорошо!-подумал Юрка, пытаясь открыть глаза. Но тут вдруг увидел , что за окном темная ночь. Он внезапно сообразил, что тьма эта- не ночь, а это его боль. Выплеснувшаяся из него вся его боль, вышла из него и залила жгучей тьмой все вокруг, застилая его глаза. Но в этой непроглядной мгле отчетливо стала видна, идущая от калитки к его окну, улыбающаяся ему, его Олюшка. Такая- молодая, молодая, босая. Вот она по снегу идет не оставляя следов. И рукой машет ему так приветливо, и словно зовет егок себе. Юрке стало и радостно стыдно оттого , что подумалось ему , что наверное ей оттуда видно все было; как непотребно жил он все эти годы без неё. Да еще и влюбился в Прекрасную Маргариту,и вроде, хоть и в мыслях , а изменил Олюшке своей...