Чтение онлайн

– Здравствуй, сынок, рад тебя видеть, – Заурбек крепко обнял племянника.

– Я тоже, – тихо ответил Малик. Холод внутри него все еще не растаял. Недаром старики говорят, что ожидание смерти страшнее самой смерти.

– Нечего нам здесь отсвечивать, – внезапно спохватился полковник и распорядился: – Садись в машину, нужно немедленно отметить твое возвращение.

Забравшись в салон, Малик увидел за рулем мрачного вида кавказца в цивильной одежде.

– Домой мы не едем, – когда джип тронулся с места, обратился Заурбек к водителю. – Люди пошли нынче ненадежные, могут заложить. Так что едем в мой охотничий домик, вот там и отметим твое возвращение как положено.

Малик промолчал, от него ничего не зависело, и он это хорошо понимал. «Лэндкрузер» свернул с основной трассы и поехал по едва заметной грунтовой дороге, ведущей в горы.

В последние годы ездить в темное время суток в горы мало кто решался. Можно запросто напороться на бандитов или, того хуже, на мину.

Решив отправиться в свой охотничий домик в горах, Заурбек знал, что делает. Заместитель начальника районного отделения в своей вотчине был полноправным хозяином, даже большим, чем сам начальник РОВД.

Наконец внедорожник миновал крутой поворот и выехал на широкую поляну. Яркий свет фар выхватил большие железные ворота, которые при появлении хозяйского авто распахнули двое безмолвных рабов, когда-то подаренные Заурбеку самим Шамилем Хромым. Они уже давно утратили не только человеческий облик, но и свойственные людям инстинкты, прекратили попытки бегства, сопротивления, радуясь, что их кормят, а за провинности лишь бьют, а не убивают, как это делают чеченцы в горных аулах.

Охотничий домик оказался двухэтажным каменным строением с деревянной террасой и множеством вспомогательных строений. Территория усадьбы занимала почти полтора гектара земли с реликтовыми деревьями, и была огорожена высоким деревянным забором. Здесь при желании можно было незаметно для посторонних глаз разместить большой отряд. Впрочем, боевики, шастающие по Кавказу, неоднократно бывали в гостях у полковника милиции Негаева.

Внедорожник подкатил к террасе, недовольно чихнул мотором и замер.

Первым на землю ступила нога хозяина, Заурбека Негаева, следом вышел его племянник, оглядываясь по сторонам. Полковник указал на вход в дом и приобнял родственника за плечо:

– Ну, что, пошли, отметим твой приезд.

– А как же твой человек, дядя? – оглядываясь на темный силуэт водителя, спросил Малик.

– Он – воин Аллаха, и ему лучше не видеть нашу трапезу, – поучительно ответил старший Негаев, подталкивая племянника к двери.

Малик бывал в домике дяди неоднократно, и сейчас, войдя в зал, с удовольствием отметил, что здесь все осталось как и прежде. Так же горел камин, отбрасывая на стены уютные блики, и весело трещали сухие поленья, распространяя приятный аромат древесины и ровное тепло. Со стены свисала огромная шкура бурого медведя, на ней хозяин развешал охотничьи ружья, кинжалы. Оружие было богато отделано золотой и серебряной инкрустацией. Со стены напротив на вошедших пялилась огромными темными глазами голова крупного оленя, а под ней в рамках из красного дерева висели многочисленные фотографии хозяина с его лучшими охотничьими трофеями.

В центре зала стоял небольшой овальный стол, заставленный различными закусками и угощениями, в высоком хрустальном графине брильянтовыми проблесками играл марочный коньяк.

Вплотную к столу были придвинуты два глубоких кресла. Заурбек, указав на одно из них, сказал племяннику:

– Присаживайся, Малик, и обойдемся без церемоний. Времени у меня мало, а поговорить нужно о многом.

Младший Негаев молча подчинился дяде.

Заурбек умостился напротив и сразу же взял за узкое горлышко графин, наполнив рюмки благородным напитком.

– Давай выпьем за твое благополучное прибытие.

Мужчины выпили ароматный маслянистый коньяк, как обычную водку, одним глотком. Малик сразу же налег на закуски, он уже немного успокоился и ощутил сильный голод. Его дядя, прежде чем поставить рюмку на стол, задумчиво прокрутил ее между ладоней и сказал с неожиданной горечью в голосе:

– Мне уже никогда не стать настоящим правоверным мусульманином. Проклятое советское прошлое. Теперь мне заказана дорога в рай, что же, придется наслаждаться жизнью на этом свете.

Старший Негаев снова наполнил рюмки и, подмигнув племяннику, выпил сам, позволив на этот раз закусить небольшим бутербродом, обильно намазанным черной икрой. Алкоголь приятным теплом разлился по телу. Прожевав, Заурбек вновь заговорил:

– Намечается большое дело, очень большое. Мы сейчас собираем все наши силы в один кулак, и ударим так, что у многих затрещат хребты и черепа. Ты нам тоже нужен.

– А потом что? – негромко спросил Малик.

– Что? – не понял дядя.

– После большого дела мне опять куда-то бежать и прятаться, как голодной крысе?

– Нет. Дело действительно большое, после него мы уйдем на Запад и заживем в соответствии со своими заслугами. А их у нас с тобой хватает, главное, свой шанс не упустить.

– Что я должен делать? – немного подумав, спросил младший Негаев, поняв, что это единственный вопрос, который он может безнаказанно задать своему родственнику.

Дядя подвинул к племяннику полную рюмку.

– Как я тебе уже сказал, мы собираем воедино все силы. На днях сюда начнут стекаться боевые группы. В основном это молодежь, которую поймали на крючок ваххабитской пропаганды. Почти все они фанатики религиозные, поэтому не вздумай с ними вести какие-либо посторонние беседы или, не приведи Аллах, употреблять алкоголь, – предупредил старший Негаев.

Малик хотел было заметить, что, в отличие от дяди, он не большой любитель возлияний, но вместо этого благоразумно спросил:

– А что мне здесь предстоит делать?

– Ты будешь при них кем-то вроде коменданта. Большинство из джигитов – необстрелянные мальчишки, и тебе предстоит сделать из них воинов. Достанешь оружие из тайника, научишь им пользоваться и ждать новых заданий. Перед большим делом нужно будет провести несколько отвлекающих акций. Понял?

– Понял, – утвердительно кивнул Малик.

– Теперь давай допьем, потому что в следующий раз мы сможем вот так вот посидеть за столом в Париже или Лондоне.

Дядя Заурбек уехал под утро, когда над горами загоралось зарево нового дня, а Малик заснул в кресле.

К вечеру на территории охотничьей усадьбы стали появляться первые боевики. Это были молодые парни семнадцати-двадцати лет, тощие, со впалыми щеками, заросшими юношеским пухом. На окружающих они бросали злые фанатичные взгляды. Большинство из этих воинов Аллаха были безграмотными, и все образование ограничивалось зубрежкой Корана под неусыпным присмотром ваххабитских эмиссаров. Безработица и криминогенная обстановка в республиках Кавказа были самой благодатной почвой для создания поколения людей, которые, кроме как воевать, ничего другого делать не умели. Это была гениальная политика, рассчитанная на то, чтобы здешний регион на долгие годы превратился в кровоточащую и незаживающую рану.