Чтение онлайн

Стоит особо упомянуть об активной в последние годы работе ООН по внесению предложений, касающихся вопросов, явно выходящих за компетенцию этой организации, а порой и прямо вторгающихся в интимную сферу жизни человека. Безусловно, у ООН ведущая роль в формировании многих институтов и норм международного права, включая права несовершеннолетних на особое положение в случае их уголовного преследования, [73] однако принципиальная позиция этой организации в отношении некоторых вопросов вызывает, мягко говоря, недоумение. Так, в Замечании № 8 (Подборка замечаний общего порядка и общих рекомендаций, принятых договорными Органами по правам человека) [74] прямо сказано о недопустимости всякого строгого поведения в отношении ребенка со стороны его родителей. В замечании же № 10 [75] предлагается минимизировать санкции, применяемые к несовершеннолетним преступникам, исключив заключение под стражу вообще.

Касаясь сугубо правового аспекта, следует отметить, что широкая трактовка понятия ювенальной юстиции, предлагаемая российскими авторами законопроекта, выделение несовершеннолетних и их прав в особую суперправовую группу влекут за собой ряд серьезных проблем. Не секрет, что в российской правовой науке уже существует определенный раскол в связи со слишком широким, межправовым вторжением ювенальной юстиции. [76] Вызывает недоумение и стойкая позиция некоторых ученых к особому «выпячиванию» несовершеннолетнего и неприменимости к нему всего спектра общественных отношений, словно речь идет о некоем существе из иного мира — мира вне права. [77] Относительно российского законопроекта эксперты отмечают, что структура проекта вызывает сомнение, объем полномочий и отсутствие четко установленных пределов и четких критериев ведет к тому, «что мы будем иметь дело не с юстицией, а с какой-то более общей формой социальной деятельности, выходящей за пределы правовой сферы». [78] Отмечено, что проект не учитывает то, что существующая система российского законодательства уже содержит в себе правоотношения, регулируемые традиционными нормами права: гражданского, семейного, административного, уголовного, уголовно-процессуального и других. Изъятие из соответствующих глав соответствующих разделов означали бы коренную правовую реформу. [79] Анализ проекта выявляет его аморфность; неоправданно широкое участие в ювенальной юстиции различных общественных организаций может способствовать конфликту права и внеправовых способов разрешения конфликтов, могущих возникнуть в поле ювенальной юстиции. Не отрицая позитивности идей гуманизации в отношении наказания несовершеннолетних преступников и необходимости защиты детей из реально неблагополучных семей, стоит заметить, что нормотворчество всегда являлось прерогативой профессионалов. Участие в данном процессе общественности допустимо и необходимо, но явно не на стадии конструирования правовой нормы. Согласно же предложенному законопроекту, именно представители различных учреждений и организаций (в том числе неправительственных некоммерческих организаций) и будут фактически творить ювенальное право и применять его.

Видится опасным (чему уже имеются примеры) и возможное следование западным стандартам вмешательства в дела семьи. Но в этом случае ювенальные инициативы явно посягают на права родителей, зафиксированные в Семейном Кодексе РФ (ст. 63 и 64), прямо указывающем на то, что именно родители представляют интересы своих детей и защищают эти интересы от возможных нарушений. Об этом свидетельствуют и иные нормативные акты. Более того, защита интересов детей — прямая обязанность родителей. Это вытекает из ст. 38 Конституции, гласящей: «Забота о детях, их воспитание — равно право и обязанность родителей». И право это преимущественное перед любыми лицами, как физическими, так и юридическими. [80] Вызывает тревогу проблема дестабилизации семьи как социального фундамента общества, излишнее и неполезное гиперправовое вмешательство в частно-семейные отношения. Уже упоминалось и об опасности коррупционной составляющей ювенальной системы. Так, в интернете выложен примерный контракт одного муниципального образования с неправительственной организацией на продвижение ювенального проекта стоимостью более чем в 1 миллион рублей. [81]

Хотелось бы еще раз заметить, что выделение ювенальной юстиции как суперправовой отрасли явно будет нарушать основной конституционный принцип, закрепленный в ст. 2 Конституции, где высшей ценностью человека названы его права и свободы, без выделения прав несовершеннолетних.

В качестве же заключения считаю необходимым напомнить, что любой закон призван охранять права личности, общества и государства. Ювенальная же юстиция, как показывает мировая практика, не только не делает этого, но более того — грубо их нарушает. Результаты вековой деятельности данной системы крайне сомнительны. Число подростков-делинквентов в странах с развитой ювенальной юстицией не сокращается. Наблюдается лишь правовая дезориентация и разрушение традиционных представлений о социальной и защитной роли права, его уголовной и семейной отраслей. Аргументам же о необходимости интеграции в мировое сообщество, в том числе в правовом поле, хочется возразить: нет никакой необходимости интегрироваться в ту область права, где этого поля нет. В принципе.

Анализ ситуации в сфере семейного законодательства и правоприменительной практики в России позволяет судить о том, что существует стойкая тенденция к перехвату государством родительских функций и максимальному сужению родительских прав.

Одним из основных из обсуждаемых вопросов последнего времени стал закон ФЗ-№ 521898-5 «О присоединении Российской Федерации к Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей» (Гаагской конвенции), который, невзирая на протесты общественности, был принят Госдумой в первом и единственном чтении (присоединение России к международным договорам проходит только таким образом).

Анализ статей Конвенции даёт основания считать, что данный документ является инструментом ликвидации института родительства, и, по сути, узаконивает скрытую форму международного похищения и торговли детьми.

Участники Движения приняли самое активное участие в проведении в Госдуме 27 апреля 2011 г. круглого стола на тему: «Нужна ли России Гаагская конвенция?», а затем провели в мае две (одну внеочередную) всероссийских акции «Родительское стояние в защиту семьи, детства и нравственности», посвящённые вопросу Гаагской конвенции и организации противодействия ее принятию. Дополнительно на эту тему было проведено несколько радиоэфиров и опубликован ряд статей, осуществлена рассылка материалов по регионам.

Несмотря на все усилия актива движения «Семья, любовь, Отечество», на массовые протесты граждан, на огромное количество писем и телеграмм с требованием не допустить присоединения России к «Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей» (Гаагской), направленных в адрес Президента РФ, определённые круги смогли «продавить» убийственное для страны решение, и 1 июня 2011 г., в День защиты детей, Д. А. Медведев подписал закон ФЗ-№ 521898-5.

Теперь в течение 5 лет (ст.44) (а если ничего не изменится, то и на дальнейшие «пятилетки») любой российский ребёнок в возрасте до 16 лет, может быть, как следует из статей Конвенции (12, 13, 15, 20, 27), безнаказанно удержан на территории иного государства, если это государство или кто-то из его граждан так решит. И «в первый день третьего календарного месяца» после «сдачи на хранение документа о присоединении» в Министерство иностранных дел Королевства Нидерландов в России начнётся новый порядок. Как сказала подошедшая к активистам на одном из родительских стояний наша соотечественница, живущая в Германии о своём опыте взаимодействия с государством «нового порядка»: «Я поняла — тут нужно выбирать: либо ты всё бросаешь и находишься всё время только с ребёнком, не выпуская его из рук ни на минуту, либо у тебя его забирают».

Такие проекты, как Гаагская конвенция, становятся реально значимыми для нас не сами по себе — какое было бы нам дело до опуса, придуманного в Нидерландах, если бы не Конституция, а точнее её т. н. «колониальная» ст. 15 ч.4. о приоритете международного права перед национальным. Благодаря ей, все хартии и конвенции, подписанные Россией, становятся её внутренними законами, и в стране, по сути, осуществляется внешнее управление.

Ещё одним «подарком» детям к 1 июня стал проект Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», от 30 июля 2010 г., который депутаты ГД приняли в первом чтении 31 мая 2011 г.

Характер документа не оставляет никаких иллюзий — мы все должны готовиться жить в ином обществе, чем то, к которому привыкли когда-то. Сразу указав, что руководствуется правилами международного договора (ст. З п.2), закон поставил точки над «i»: «Граждане обязаны бережно относиться к своему здоровью, здоровью детей и окружающих лиц» (ст.25 п.1), «соблюдать режим и выполнять назначения медицинских работников» (ст.25 п.5), введя это в норму императива и, безусловно, предусматривая создание механизма санкций за нарушение приказания.

Ряд статей Закона (ст.44 п.7, ст.48 п.4, ст. 51 п,2, ст.52 п. З, ст. 53 п., ст. 53 п.2, ст. 54 п.2, ст.62 п.8, ст.62 п.1,2,3,5,6) никак не соотносится с теми этическими нормами, на которые мы исконно опирались в нашей жизни, предлагая нам теперь как естественное и оплачиваемое из бюджета, производство детей «под заказ» (суррогатное материнство), поточное выращивание детей в пробирках и уничтожение ненужных, неоплаченных (ЭКО), принудительные аборты и кастрацию, донорство детских органов и органов недееспособных лиц, введение права «кого-то» определять границы жизни и смерти человека.