Чтение онлайн

Для нас, малолеток, косарь — огромные деньги, но и тут ваш скромный рассказчик Григорий не стушевался, господа! Я сразу собрал срочное собрание всех районных хулиганов, и мы-таки скинулись по сотке на это зрелище. Для безопасности было решено отправиться к заброшенным гаражам, где ни один взрослый не смог бы воспрепятствовать нашему любопытству.

И вот этот олух весь из себя серьёзный, стоит между металлическими ржавыми стенками, держит в руке эту хреновину. На лбу у него пот, ещё бы — мероприятие очень серьёзное. Косарь мы отдали ему сразу. И вот наш, скажем так, дуэлянт, да и просто пацан на побегушках, поджигает мудиле петарду, затем на всех парах отбегая на безопасное расстояние. Железная рука стоял в одиночестве зажмурившись. Кто-то из толпы шепнул в стиле: «Черт, этому парню оторвёт руку».

Но, как выяснилось через мгновение после сказанного, пацанчик-шептун ошибался. Прогремел нереальный взрыв такой силы, что у всех нас аж спёрло дыхание. А когда дым рассеялся, то оторвало железной руке не руку, а полтуловища. Бошки так вообще не видать! Все мы, конечно, обосрались, подсудное дело. Но, чёрт возьми, он сам этого захотел! — Гриша закончил и с нереальным самодовольством посмеивался своей же истории.

— Парнишку случайно не Игнатом звали? — Спросила серьёзная Дина.

— Точно, Игнат!

— У него ещё кучерявые волосы были.

— Точно! Ты его знала?!

— Он был сыном моей соседки-алкоголички. Я помню этот случай, она особо не горевала по своему сынуле, но после у неё были деньги закатить пирушку. Похоже, деньги она вытащила с куртки своего мёртвого сына.

— История супер, — оживился Срокин, — в духе моих рассказов! — Начал громко аплодировать Грише. — Вы, молодой человек, не против, если я украду общий каркас?

— Кради, дядька с бабской причёской.

— Ваша история вовсе не смешная, а ужасная! Погиб ребёнок, а вы! — Возмутилась Ольга.

— Нехорошо так, боевая единица. — Пробубнил себе под нос Союз Демьянович.

— Простите, что? — Заинтересовался Лёня.

— Вы мне?

— Вам. Вы что-то сказали, что-то про боевую единицу. Мне стало интересно, поясните.

— Да я так, говорю: жалко парня. Мог ещё обществу послужить. У нас внешних врагов вон сколько! Мужчины исчезают под натиском моды, становятся какими-то уж больно женственными, а тут смелый парнишка пал от рук собственного самолюбия и зависимости от уважения хулиганов!

— Понятно. — Со вздохом подытожил Лёня. — И лишь с одной бедой всегда мученье. От глупости, увы, лекарства нет…

— Вы на что-то намекаете? — Сдержанно поинтересовался Бунин.

— Да нет, забудьте. Живите с богом.

— Знаю я, таких как вы. Считаете себя элитой, самыми умными. Смотрите на народ сверху вниз. ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ! Только и могли, что критиковать земли родные, да становиться предателями! Хорошо, что вас двести лет назад погнали взашей! — Потопил Союз Демьянович. Похоже, Леонид его сильно задел.

— Мне очень радостно видеть, как у vaty до сих пор горит с того, что есть воспитанные люди, которые могут одним отрывком из стишка открыть глаза на их собственное невежество. Не буду скрывать, мне приятно видеть, как вы злитесь и сжигаете нервные клетки. Это ещё раз доказывает собственную правоту. Продолжайте. — С улыбкой произнёс поэт.

Союз Демьянович покраснел, но ничего не ответил, только махнул рукой. Он считал, что это ниже его достоинства, входить в спор с таким недочеловеком. Леонид же принял его молчание, как досрочную капитуляцию.

Снова образовался вакуум тишины. Все, кто курил — давно докурили, аккуратно сложив окурки под ножку своего стула. Вентиляция забрала токсичный дым, оставив витать в воздухе лёгкий флёр неприятного запаха.

— Я вот вспомнил одну смешную историю. — Подал голос музыкант Золотов. — А история эта заключается в том, что был один музыкант. Молодой парень, нет и тридцати. Жил он всегда со своей мамой. По своему незнанию он сделал эту женщину своим менеджером. Музыка делалась на заказ, платили не очень много, но на сносную жизнь хватало, и вот однажды…

— Прекрати, Тима! — Побледнела Ольга.

— И ВОТ ОДНАЖДЫ! — Уже злобно продолжил парень. — Парень музыкант узнал, что платили-то ему огромные деньги. Для местных зарплат, можно сказать, бешенные бабки. Просто этот менеджер, эта родная мать музыканта, врала ему и обкрадывала. А деньги эта кашёлка спускала на свои личные нужды, куда входили и услуги мужчин по вызову!

— ХВАТИТ! — Ольга отвесила крепкую пощечину сыну. — Не буду я терпеть такое отношение! Да, оступилась, но не нужно ведь унижать родную мать!

— Это ведь просто история… — Спокойно ответил сын с раскрасневшимся, но самодовольным выражением лица.

— Ох уж эти семейные истории… — Между делом зашевелился Андрей.

— А вы вообще молчите! Публичное лицо на основном канале, а употребляете всякую дрянь! — Золотова разволновалась, разойдясь так не на шутку. Ей было без разницы на кого потратить запал негатива.

— Да что вы привязались к такой мелочи? Я же вам в трусы не лезу.

— А тётка эта богатая, походу. За зелёные мани залезли бы к ней? — Скороговоркой выпалил Гриша.

— Между нами говоря, то да, конечно. Но очень за большие деньги!

— Ха-ха, я так и думал!

— Поверь сынок, публичное лицо в первую очередь — шлюха. У нас всегда есть своя цена.

— Как вы можете так публично об этом говорить? — Спросил его Мышкин. Под всеобщей болтовнёй его отпустили плохие мысли и теперь он чувствовал себя более расслабленно.

— Да очень просто. Любому думающему человеку и так это понятно.

— Понятное дело, что понятно, извиняюсь за тавтологию, но вы всё же должны создавать иллюзию, что это не так, хотя бы для вида, хоть все и так всё знают. Это часть игры.

— Мне, молодой человек, это не так уж и важно. Я всё равно потихоньку спекаюсь. Пройдёт ещё год-два, меня спишут на канал-два ниже, а я не собираюсь работать меньше, чем за двадцать кусков за выпуск, поэтому, на закате своей сраной карьеры могу говорить что хочу, и где хочу. Если честно, то закат уже настал.

— А как же уйти на независимый канал? — Не унимался Фёдор.

— Ох, молодой человек, вы где живёте? Тут нет независимых каналов, они все контролируются одним большим органом. Ей богу, чему вас сейчас учат? Вы разве не понимаете, что живёте в одной большой иллюзии?