Чтение онлайн

– Хм. Ну и как мне завоевать сердце этой суровой старушки? – спросил Форстер, внимательно разглядывая Грацию Арджилли.

– Удиви её чем-нибудь. Она это любит. И, кстати, не вздумай назвать её старушкой, - Винсент принялся мягко наставлять друга, - если она сама говорит о себе, что слишком стара, то это не значит, что такое позволительно другим. Синьора Арджилли очень образована и умна. У неё столько негласной власти здесь, что если захочет, она может утопить и возвысить любого, всего-то, парой фраз. Но она очень любит играть в милую забывчивую старую синьору. И, самое главное – считай, что это третий совет, ни при ней, ни при ком другом не вздумай обсуждать Восстание Зеленых плащей! И если кто-то будет говорить об этом или спрашивать твоё мнение – нет у тебя мнения на этот счет, ты понял?

– Винс, я же не дурак. И хотя бродить с бокалом вина среди тех, кто вздернул на виселицу моего отца, сжег мой дом и оставил без средств к существованию мать и сестру, это не то, о чём я мечтал, проливая кровь за Его Величество, - сдержанно ответил Форстер, - но поверь, я давно понял, что лучшая месть этим людям – заставить их платить золотом. Так что я буду улыбаться и шаркать ножкой, как и обещал. Не надо меня поучать - я знаю, как надо себя вести.

– Я сказал, что ты не изменился – признаю, я ошибся, - усмехнулся Винсент, - никогда не забуду, как в Бурдасе ты пошел с голыми руками на льва, чтобы меня спасти... Что стало с тем Александром, которого я знал? Ты больше не творишь безумств? Держишь язык за зубами, носишь тройку и стал фермером?

Форстер посмотрел на друга, и на краткое мгновенье синие глаза его блеснули недобро, но он лишь неопределенно пожал плечами и ответил спокойно, разглядывая группу женщин, окружавших синьору Арджилли:

– Это в прошлом, Винс.

Безумства простительны свободным людям. Тем, кому нечего терять. А я теперь связан обязательствами, как цепями, - сквозь безразличие в его голосе проскользнула горечь, - и хоть я всеми фибрами моей души ненавижу собравшихся здесь сторонников метрополии, но я смогу добиться того, что мне нужно – я заставлю их меня полюбить. И в итоге – платить золотом.

Синьор Грассо посмотрел на друга, на складку, что залегла у того меж бровей и подумал – ничего у них не получится. Ненависть, что тлеет в душе этого человека, всё ещё очень сильна, а гордость и упрямство, которыми всегда обладал Форстер, не дадут ему быть гибким. Не сможет он врасти в местное общество так, чтобы это общество не заметило в нём глубоко скрытого презрения.

Ведь северяне должны знать своё место и гордость для них - непозволительная роскошь. А Форстер не из тех, кому можно спокойно указывать на это место, и ждать, что он станет приносить в зубах домашние туфли и газету.

– Послушай, Алекс, они никогда тебя не полюбят, - ответил Винсент тихо, покачав головой, - они не будут считать тебя ровней. Для них ты только дерзкий выскочка с севера. Пусть и состоятельный, но второй сорт. Поэтому запомни, и этой мой четвертый совет, главное, они должны видеть твою покорность. Ты же хочешь войти в Торговую палату? Хочешь стать поставщиком для нужд армии? Думай лишь об этом. И о том, что это возможно только через синьора Таливерда. А для этого ты должен впечатлить его дочь, зятя, жену, его любовницу, болонку его любовницы и даже кучера его любовницы. А ещё синьору Арджилли и синьора Домазо, и их болонок и кучеров. Так что достань из сундука свои манеры. Я помню, что они у тебя были… когда-то. С тебя десять танцев, пунш для дам, игра в шарады, безупречная вежливость и традиционные комплименты. А ещё - глухота и слепота к насмешкам, которые будут за твоей спиной, а они обязательно будут! Тебе и не нужна их любовь, мой друг. Тебе нужна лишь бумага. Ты сказал - всё решают деньги, и это так. Просто терпи их презрение молча и всё получится.

– А тебе бы пошла лиловая ряса и кадило, - усмехнулся Форстер, - ты просто рожден наставлять заблудшие души на путь истинный. Ладно. «Обещаю, святой отец, я буду смиренно следовать всем заповедям. Аминь!»

Винсент пропустил его сарказм мимо ушей.

– И, кстати, ещё совет - побольше танцуй с дурнушками. Поверь, это зачтется в копилку твоей репутации золотыми ливрами.

– Может, мне ещё надеть рубище, и пройти босиком за невестой до самого храма, приволакивая ногу? Так я буду достаточно убог? – не унимался Форстер.
– Ты отказываешь мне даже в такой малости - потанцевать с красивыми южанками? А я-то надеялся… Кстати, я вижу возле нашей старушки-покровительницы весьма недурную особу. Та, в голубом платье, кто она?

– Это синьорина Габриэль Миранди. Но я имел ввиду как раз обратный случай. В сторону этой девушки ты можешь даже не смотреть.

– И почему же? Она ведь не замужем?

– Нет.

– Помолвлена?

– Нет.

– Такая красивая девушка не замужем и не помолвлена? – спросил Форстер, не сводя глаз с группы женщин. – С ней что-то не так?

– С ней всё не так, - развел руками синьор Грассо.

– А именно?

– Она умна, у неё нет ни ливра за душой, самый острый язык на всем Побережье, и если ты ей не по нраву, вряд ли тебе удастся выдержать рядом с ней хоть половину ужина, - ответил Винсент с улыбкой.

– Вопиющие недостатки, согласен, - усмехнулся Форстер, - а достоинства у неё есть?

– У неё самый красивый розовый сад на всём Побережье. Но это сомнительное достоинство, лучше обрати внимание на её кузину – Франческу Корсини. Та, что слева, в зелёном платье. Она тоже весьма недурна.

Девушки стояли не так уж и далеко, а зрение у Форстера, как у истинного горца, было отличное. Он пристально разглядывал Габриэль, даже не зная почему. Она была не самой красивой среди тех южанок, что он видел здесь. И на фоне парчи и бриллиантов своих подруг, её голубое шёлковое платье казалось совсем уж простым и скромным, никаких кружев и украшений. Но что-то было в этой девушке такое, отчего взгляд Александра, блуждая от одного женского лица к другому, всякий раз возвращался к ней.

Гордая осанка, светло-каштановые локоны, чуть отливающие рыжиной, голубые глаза и улыбка… Может, это она так привлекла его? Лукавая и тёплая, какая-то лучистая, от которой на щеках у Габриэль играли ямочки и взгляд становился озорным? Будто вот-вот она сорвется с места и побежит, играя в догонялки. И захочется броситься за ней вслед… Светлая кожа, красивые губы…

Наверное, он смотрел на неё слишком пристально, потому что Габриэль будто почувствовала это - повернула голову и их взгляды встретились. И по южному этикету ему следовало бы, конечно, учтиво кивнуть и перестать так навязчиво и неприлично разглядывать незнакомку, смущая своим вниманием, но Форстер не мог удержаться. Слишком в её взгляде было много какого-то странного превосходства. Она посмотрела свысока, так, будто отказала ему даже в возможности находиться рядом и дышать с ней одним воздухом, словно осознавая, что у неё есть на это негласное право и власть над ним. Ему показалось, она смотрела с вызовом, ожидая, видимо, что как любой воспитанный южанин, он вежливо поклонится и перестанет сверлить её взглядом.

Но он не поклонился. И не перестал.

Он почему-то вспомнил первые годы жизни после возвращения из Бурдаса. Родовое поместье лежало в руинах после расправы, которую учинили солдаты королевских войск над повстанцами. Поля вытоптаны, рудники затоплены, деревни осиротели – мужчин почти не осталось: кто был убит, кого забрали в тюрьму или отправили в ссылку…

И он, хозяин богатейших земель Волхарда, закатав рукава, работал наравне со своими людьми, восстанавливая изгороди, ремонтируя сожженный дом или занимаясь с Ханной пересчетом овец из тогда ещё немногочисленного стада. Вспомнил, как дважды в месяц к нему наведывался с инспекцией отряд от генерал-губернатора, проверить – не укрывают ли Форстеры остатки бунтовщиков?