Чтение онлайн

Проехав около мили к северу от усадьбы, Тревор увидел грандиозное строение до двухсот футов длиной. Три массивные трубы высоко поднялись над кровлей.

— Должно быть, сахарная фабрика? — бросил Тревор через плечо.

— Да, сэр. Старая тростниковая мельница сгорела. Маста Эдвард сделал сюда кирпичи из тяжелой глины. Эта мельница никогда не станет гореть.

— Из какой, говоришь, глины?

— Из тяжелой. Так Маста Эдвард называет бетону. Приглядевшись к этой бетоне, Тревор подивился изобретательности Стэнтона. Кирпичи из ракушечника, извести и песка твердо гарантировали сохранность новой мельницы от пожара. Взглянув на Джорджа Энтони, он подумал, что тот мог бы стать для него бесценным проводником по «Ривервинд».

— Много же ты, должно быть, знаешь об этой плантации, — произнес майор.

— Кое-что. Пришлось всюду ходить с миц Леа с той поры, как Маста Эдвард плохо почувствовал.

— Однако я полагаю, сама мисс Леа разбирается в делах получше тебя?

— О сэр. Никто не знает больше, чем миц Леа про растение тростника, кроме Маста Эдварда. Я ведь только ходил вместе, чтобы приглядеть за ней, но Маста не хочет, чтобы миц Леа знала это.

— Естественно, — машинально ответил Тревор, с трудом сдерживая раздражение. Едва ли он получит удовольствие от долгих часов, которые предстоит провести в обществе женщины, так легко воспламеняющей кровь. Предстоящие дни станут для него сущей пыткой. Правда, если боли по-прежнему будут мучить его, возможно, плоть откажется реагировать на ее соблазнительные прелести. Тревор чуть не расхохотался вслух над своей замысловатой теорией. До сих пор каждый раз, приближаясь к Леа меньше чем на четыре шага, он неизменно чувствовал, как все внутри него напрягается, и это как нельзя более убедительно говорило о том, что никакие физические страдания не в состоянии заглушить его страсть.

Он понимал, что это всего лишь вожделение, грубое и примитивное. Кроме того, его останавливало горькое воспоминание о прелестной и жестокосердной Флоренс Уорс. Тревор поклялся себе, что даже ценой неимоверных усилий воли и разума он справится со своими чувствами к Леа Стэнтон.

Стараясь себя отвлечь, Прескотг целиком переключился на знакомство с делом, которым ему придется заниматься некоторое время.

Предприимчивость и трудолюбие Эдварда Стэнтона продолжали его восхищать. Когда-то здесь, на этом самом месте, не было ничего, кроме болот, но Стэнтон добился того, что оно превратилось в чудесную, процветающую равнину. Очистив пространство, он построил разветвленную сеть дренажных рвов и каналов, связанных между собой и разбегающихся к северу и югу, к востоку и западу. Рвы имели различную ширину: от одного до четырех футов. Тревор видел даже целый канал глубиной около десяти футов. На прекрасно ухоженной земле раскинулись поля, где росли кукуруза, сладкий картофель, лимоны, рис и даже виноград.

Проезжая мимо нагруженного дровами воза — его тащили восемь быков, — Тревор понял, что подвода идет со стороны реки. Очевидно, в «Ривервинд» имелась и своя лесопилка. Прескотт удивился: неужели Стэнтон и от торговли лесом получает доходы? Но тут же забыл об этом — впереди простирались поля, на которых он увидел высокие растения. Их высота достигала двух дюжин футов, а то и больше. На верхушках высоких стеблей-стволов пучками росли стрельчатые зеленые листья.

Тростник!

Тревор как завороженный глядел на это чудесное зрелище. Если не случится никаких стихийных бедствий, то «Ривервинд» в этом году обещает дать замечательный урожай. Следуя за Джорджем Энтони, он повернул немного к западу, где сотни чернокожих трудились между рядами тростника под надзором долговязого тощего человека в белой широкополой шляпе. Тревор остановился подле надсмотрщика, который представился Максвеллом Тиббсом.

После того как они обменялись несколькими фразами и Тревор несколько минут понаблюдал за работой в поле, он понял, что надсмотрщик не просто прекрасно знает свое дело, но делает его честно и добросовестно. Тревор научился правильно судить о людях, об их характере и способностях и редко ошибался в своих выводах. В этом ему помогла многолетняя военная служба.

— Ищете мисс Стэнтон? — спросил Тиббс. Шейный кадык у него так и подпрыгнул. Не дожидаясь ответа, надсмотрщик указал на ряды тростника прямо перед собой: — Она с минуты на минуту выйдет с поля.

Обескураженный, Тревор промолчал. Должно быть, Тиббс ошибается: даже такая необычная женщина, как Леа Стэнтон, едва ли будет возиться в земле. Майор слегка качнулся, перенеся тяжесть тела на здоровую ногу. Наблюдая за сбором урожая, он машинально растирал ноющую ногу.

Рабы орудовали мачете, срубая высокие растения и попутно очищая стволы от листьев. За ними шли другие, на уже очищенном пространстве они связывали и грузили на телеги готовые к отправке толстые стебли. Прескотт настолько увлекся, что забыл о племяннице Стэнтона. Когда же наконец она появилась среди тростниковых зарослей, Тревор в изумлении уставился на нее.

Его внимание приковала решительная, твердая поступь девушки. Ничем не напоминала она других дам, завлекательно покачивающих бедрами при ходьбе. Остановившись, чтобы переговорить о чем-то с рабыней в ярком тюрбане, Леа сняла соломенную шляпу и обмахала ею свое лицо. Невысокое солнце яркими лучами воспламенило густую россыпь ее темных волос. У Тревора перехватило дух, но он тут же постарался взять себя в руки и не обращать внимания на соблазнительную красу.

Поглядев в направлении майора, Леа добавила еще несколько слов рабыне и зашагала к нему. Как Тревор ни старался, он не мог не дивиться необычайному цвету ее глаз, оттенкам светлой кожи и восхитительных длиной до пояса распущенных волос. Ничто не спасало от этих чар. Похоже, и на том свете она будет тревожить его душу. Внезапно Тревор вспомнил об отце и ощутил к нему сочувствие. Бедняга тоже пал жертвой женского очарования, запродав свою душу настоящей колдунье… Тревор представил и себя в такой же курительной феске с идиотской кисточкой, болтающейся на макушке, и нахмурился. Вот уж ни за что на свете он не допустит столь бесславного конца! И тут в голове у него зародились подозрения, однако он боялся дать ход нелепым мыслям. И все же… Отец сказал, что Эдвард сам передаст Тревору все необходимые сведения и свой опыт. Он утверждал, что именно мистер Стэнтон познакомит его с «Ривервинд».

Неужто старый лис предвидел, что его сын тут же падет жертвой прекрасной Леа? И Тревор нахмурился пуще прежнего. О, он прекрасно знал своего батюшку! И манера Джона Прескотта вмешиваться в чужие дела порядком злила его. До сих пор ему всегда удавалось перехитрить старика и не допускать его активного участия в собственной жизни, особенно если это касалось вопросов брака.

Перед мысленным взором Тревора прошли те несколько девушек, которых пытался подсунуть ему отец в качестве невесты, и он успокоился. Едва ли старый хитрец решится устраивать его партию с этой целеустремленной, самостоятельной леди, которая скачет верхом, руководит рабами в поле и настаивает на своих правах выполнять мужскую работу. Если у Джона Прескотта и возникали матримониальные мысли, то скорее он попытался бы сосватать сыну другую племянницу Стэнтона, Рэйчел, чьи мягкие манеры гораздо проще примирить с его горячим нравом.

Поджидая Леа, майор выпрямился в седле. Чем быстрее он сумеет войти в курс дела и узнать все о выращивании и переработке тростника, тем меньше времени ему придется провести с этой женщиной.

Леа остановилась возле Самсона и тихим, ласковым голосом заговорила с конем. Сапоги ее почти по самую щиколотку были в грязи, к воротнику рубашки пристал кусочек тростникового листа, на лице — грязные пятна. Тревор невольно улыбнулся. Возможно ли представить себе аккуратную, педантичную Рэйчел в подобном виде? Что касается Леа, то ей, кажется, вовсе до этого нет дела.

Тревор глядел, как она с удовольствием гладит нос Самсона. Животное отвечало на ласку, взмахивая хвостом и слегка толкая Леа мордой. Девушка развеселилась и поддержала эту игру. Тревор подумал, что в присутствии дамы стоило бы спешиться, но для проявления такой вежливости требовалось побольше ловкости и проворства, чем он мог себе позволить. К тому же потом опять потребуется влезать на коня, но теперь уже при ней…

Из кармана своей юбки-брюк Леа достала кусок сахара и протянула его на ладони жеребцу. Тревору вдруг самому нестерпимо захотелось сладкого и чтобы Леа вот так же подала его майору. Он поймал себя на мысли, что для него пришли тяжкие времена.

Прикрываясь рукой от солнца, Леа наконец-то взглянула на всадника. Девушка нарочно оттягивала этот момент, пытаясь успокоить не на шутку встревоженное сердце, которое прыгало в груди как мячик, то и дело падая куда-то вниз. Она не желала майору зла, но в то же время надеялась, что раненая нога не позволит ему претендовать на ее место. А теперь, глядя на него, Леа думала: либо он ловко разыгрывает из себя удальца, либо в самом деле не врал, уверяя, что в состоянии держаться на лошади, несмотря на травму. И вот он перед ней, верхом, и вид у него даже слишком уверенный.