Южный квартал
Шрифт:
Лосада потянулась, сидя на неудобном табурете, затем встала и направилась в офис. Она набрала номер участка и попросила пригласить к аппарату Мак-Дермота.
– Есть что-нибудь, Рэнди? – поинтересовалась девушка.
– Да... «Шевроле-ситэйшн» принадлежит Ричарду Л. Уэйкмену, проживающему в Лос-Анджелесе, Калифорния. Машину привезли в Кеннеди на прошлой неделе. Покупатель расплачивался кредитной картой «Америкэн-Экспресс». Его местожительство в Нью-Йорке еще не выяснено. Я и Айли обзваниваем отели, аэропорты, банки... Вообще все места, где он мог засветить свою карту... Пока нам ничего не сообщали...
Роза поблагодарила Рэнди и вернулась в мастерскую, обдумывая на ходу полученную информацию: «Теперь известно имя киллера... Ричард Уэйкмен... Но все остальное... Какая-то бессмыслица. Хорошо, допустим, этот Ричард совершил на прошлой неделе два убийства и тут же исчез из Нью-Йорка... А как же другие его преступления? Неужели психопат, или кто там еще, будет каждую неделю летать из Лос-Анджелеса, чтобы совершить убийство, а затем смыться обратно? Черт, как же это связать с показаниями Бреннана и с черным „БМВ“?»
Между тем автомобиль окончательно разобрали. Роза уже хотела пойти снова в офис и позвонить Данте, чтобы договориться о встрече с ним, но ее остановил Берни.
– Детектив, на минутку.
Лосада оторвалась от своих раздумий и подошла к мужчине, который все еще пыхтел в салоне.
– Посмотрите сюда, – указал он на покореженную коробку передач. В ее корпусе присутствовала маленькая, совершенно круглая дырочка.
– Сначала я подумал, что это – отверстие для болта, – продолжал Берни, – и не обратил никакого внимания на отверстие. Но сейчас вижу – болту здесь не место... Говоришь, ты стреляла в шофера? Так вот... очень похоже на тридцать восьмой калибр.
– Да, я всадила в него целую обойму...
– Значит, ты промахнулась всего на несколько сантиметров.
Берни так обрадовала собственная находка, что он согласился съездить с Розой в криминалистическую лабораторию. Как показала экспертиза, в коробке передач, действительно, было отверстие, пробитое пулей, выпущенной из пистолета Лосады. Сомнений не оставалось: «шевроле» принадлежал убийце Черри и Сэма Скраггса.
Девушка вернулась в участок далеко за полночь.
Мак-Дермот и Айли по-прежнему обзванивали все отели и мотели. Никаких новостей не поступало, хотя проверка охватила уже территорию в радиусе пятидесяти миль. Лосада решила, что Данте звонить поздно... Ему так нужен отдых. Бросив свою сумку на стол, Роза присоединилась к двум детективам, которые охотно поделились с ней частью своего огромного списка.
В пятницу утром Брайан Бреннан осторожно выбрался из постели, чтобы ненароком не разбудить спящую Диану. Она лежала под легким покрывалом, обхватив обеими руками подушку, словно боялась, что кто-нибудь вытащит ее из-под головы. Девушка слегка приоткрыла рот, и мерное дыхание говорило о крепком сне.
Художник оставался доволен положением дел в своем доме. Данте здесь очень нравилось. Диана занимала положение хозяйки дома и ухаживала за мужчинами. Конечно, главным образом, за Джо. Брайан замечал, что его натурщица неравнодушна к раненому детективу, пытается соблазнить полицейского, чаще, чем обычно, пользуется косметикой. Бреннан почему-то нисколько не ревновал, когда девушка оставалась с Данте наедине. В такие минуты художник удалялся в свой кабинет и откупоривал очередную бутылку бренди. Однако Брайана удивляло, что Джо до сих пор не откликнулся на призыв Дианы: их отношения не заходили дальше двух-трех взаимных комплиментов и нескольких партий в бадминтон. В конце концов Бреннан посчитал – детектив, действительно, не в форме.
Солнце высоко поднялось над горизонтом, начинало припекать. День обещал быть жарким.
Спускаясь по ступенькам на пляж, Брайан с удивлением заметил, что Данте уже расположился на песке и загорает. Бреннан постарался незаметно подкрасться к Джо, но тот искоса поглядел на художника, словно давно поджидал его, и произнес:
– Ты долго спишь... Разве можно пропускать такой чудесный день?
– А ты, наверное, и плавать собираешься?
– Обязательно. Не буду же я расслабляться из-за нескольких царапин.
– Но ведь у тебя сломаны ребра!
– Чепуха. Окунемся?
– Только я поплыву на тот берег, – Бреннан указал на линию горизонта. – Не советую пристраиваться за мной.
Джо усмехнулся и пожал левым плечом. Мужчины разделились: Брайан с разбега нырнул в воду и, в самом деле, поплыл навстречу волнам и линии горизонта, а детектив остался плескаться у самого берега. Через полчаса художник вылез из моря и плюхнулся на горячий песок. Данте по-прежнему продолжал плескаться. Когда же почувствовал себя обессиленным, то шатающейся походкой приблизился к загоравшему Бреннану и рухнул рядом с ним.
– Ничего, если я устроюсь рядом с тобой? – спросил полицейский, тяжело дыша.
– Да нет... Располагайся поудобнее, – отозвался тот лениво, разморившись на солнце.
Со стороны лестницы послышался женский смех и шлепанье босых ног. Мужчины обернулись: к ним направлялась Диана, сверкая белой майкой. Девушка успела тщательно причесаться, но на лице – ни одного косметического штриха.
– Как чувствуют себя представители сильного пола? – поинтересовалась она.
– Превосходно, – ответил Джо.
– Как вода?
– Такая же, как и вчера, мокрая, – нехотя пробурчал Бреннан, – и теплая.
Диана потянулась. Затем, скрестив руки на животе, она взялась за низ майки, быстрым движением сняла ее через голову и бросила на песок. У Джо перехватило дыхание: девушка стояла к нему спиной, без бюстгальтера, в одних черных плавках. Натурщица снова потянулась, потом вошла в воду; вскоре ее голая спина скрылась в морской пене.
– Черт побери, – изумленно проговорил Данте и повернулся к Бреннану. – Она всегда так купается?
– В плавках? Да... Так более эстетично, – художник усмехнулся. – Думал, она всегда носит костюм леопарда?
Джо проглотил слюну и ничего не ответил.
– Кстати, твоя леди-детектив здорово смотрелась бы в купальнике, – продолжил Бреннан. – У нее отличная фигура. Я на этот счет не могу ошибаться.
Данте нахмурился:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Только одно – я не слепой – ответил художник, пожав плечами. – Да и ты тоже, так мне кажется...
Вяло улыбнувшись, Джо произнес: