Чтение онлайн

Я поинтересовался, знают ли в Индии, что Лев Толстой выступал защитником индийского народа. Ответом были согласные возгласы и теплые улыбки.

После завтрака Дж. Неру, Индира Ганди, сопровождающие их лица и индийские журналисты, по приглашению директора металлургического комбината, ознакомились с основными цехами этого гиганта. Знакомство началось с посещения рудника горы Магнитной, которую называют «кладовой комбината».

Отсюда видны работающие в забоях мощные экскаваторы, электровозы, отвозящие груженные рудой составы на обогатительные и агломерационные фабрики. Отсюда как на ладони, во всей своей красе открывается широкая панорама города и комбината, раскинувшихся в долине реки Урал и составляющих единое целое.

Индийские гости проходят по одному из горизонтов горы. Дж. Неру расспрашивает о методах разработки, интересуется наличием запасов руды, горной техникой. Затем все следуют на обогатительные и агломерационные фабрики. Снова вопрос за вопросом о технике и технологии. Дж. Неру глубже хочет узнать о сложном комплексе подготовки руды для доменщиков.

С горы Ай-Дарлы глазам гостей открывается захватывающий вид индустриального Магнитогорска, необозримые дали, окаймленные синеватой стеной Уральских гор. Восхищенный этим видом Премьер-Министр Индии долго стоит здесь, а потом просит сопровождающего его кинооператора Тхана заснять эту величественную картину.

Главный инженер горного управления по поручению своего коллектива преподносит главе индийского правительства коллекцию минералов горы Магнитной. Неру благодарит его за подарок и желает магнитогорским горнякам новых успехов в работе.

И снова на головной открытой машине развевается трехцветный флажок. Дж. Неру направляется на металлургический комбинат.

Гости — в коксохимическом цехе. Они долго рассматривают, как выдается из печи раскаленный «коксовый пирог».

Отсюда гости идут к доменщикам. Неру в белой шапочке, со своей неизменной палочкой в руке, вместе с дочерью появляется на площадке восьмой печи. В это время здесь выдавался чугун. Струя искрящегося металла, стекая в многотонный ковш, кипит, как живая. Гости зачарованно смотрят на людей, ловко и красиво работающих в этом фейерверке искр и огня.

Дж. Неру спрашивает о мощности доменных печей, об их управлении. Начальник цеха и мастер восьмой домны приглашают гостей в газовую будку, показывают им автоматическую аппаратуру. Особый интерес, проявляемый к работе магнитогорских доменщиков, вполне понятен. Их успехи известны далеко за пределами нашей Родины. Доменщики Магнитки достигли лучшего в мире коэффициента использования доменного оборудования и дают самый дешевый чугун в нашей стране.

Доменщики преподносят Дж. Неру подарок — его бюст, отлитый каслинскими мастерами художественного литья из уральского чугуна. Глава индийского правительства растроган. Он горячо жмет руки доменщикам, благодарит их. Он говорит, что никогда не забудет их теплой встречи и будет всегда помнить об их подарке. Он передает бюст дочери. Индира Ганди просит сфотографировать отца и ее вместе с доменщиками.

Без устали Дж. Неру осматривает комбинат. Все, кто приехал с ним и пролетел тысячи километров в этом замечательном рейсе дружбы, единодушно заявляют, что Премьер-Министр неутомим.

В крупнейшем сталеплавильном цехе комбината Дж. Неру задерживается у мартеновской печи № 16, где варит плавку сталевар т. Глумов. Премьер-Министр любуется его неторопливыми движениями и просит у сталевара синие очки, чтобы самому посмотреть, как варится сталь.

«Миру — мир» — этот лозунг висит перед входом в обжимной цех, куда входят гости. Дж. Неру осматривает машинное отделение. Затем он идет на блуминг № 3, поднимается в кабину оператора главного поста и наблюдает за ритмичной работой автоматически управляемого стана. Гости спрашивают, где изготовлены эти мощные прокатные станы. Директор комбината отвечает, что это — отечественное оборудование, оно изготовлено на Свердловском заводе тяжелого машиностроения и указывает на марку «УЗТМ».

После знакомства с металлургическим комбинатом индийские гости осмотрели новый город на правом берегу реки Урал, возникший в послевоенные годы.

Незаметно пролетел день. Дж. Неру прощается с магнитогорцами. Как и утром, тысячи жителей города аплодируют индийской правительственной делегации, провозглашают здравицы в честь дружбы двух великих народов.

На аэродроме магнитогорцы преподносят подарки своим дорогим гостям. На пластине нержавеющей стали златоустовские граверы вырезали портрет Махатмы Ганди — выдающегося деятеля индийского народа. Этот подарок вручают Дж. Неру. Его дочери — гравюру с изображением Дж. Неру, а в дар индийскому народу — гравюру «Дружба народов», изображающую встречу индийских гостей с москвичами на фоне Московского государственного университета.

Джавахарлал Неру обращается к провожающим:

— Г-н председатель, дорогие друзья! Я побывал в вашем городе и увожу с собой приятное воспоминание о нем. Ваши послания и послания всего советского народа я передам индийскому народу. Я хочу в этот момент передать вам послание дружбы от своего народа.

До свидания!

Свистят винты самолета. Серебристая птица выруливает на старт. Вскоре она взмывает в воздух. На земле еще долго колышутся государственные флаги Республики Индии и Советского Союза, освещенные лучами нежаркого заходящего солнца…

Обидно быстро забываются иные подробности.

Кто первый предложил написать письмо в Венгрию? Столяр Саша Гейман? Штукатур Роза Канунникова? А может быть, крановщик Женя Марамзин? Или учащийся ремесленного училища Юра Шевелев?..

Это было после того, как мы в перерыве между занятиями прослушали по радио новый чардаш.

Музыка понравилась всем.

— А почему мы не поставим ни одного венгерского танца?

Это спросил меня, конечно, Саша Гейман — один из самых способных танцоров нашего коллектива и, что скрывать, самый беспокойный, всегда испытывающий чувство неудовлетворенности тем, что уже сделано.

— В самом деле, почему? — поддержали Сашу многие.

Я ответила, что недостаточно знаю венгерское танцевальное искусство.

Тогда кто-то и предложил послать письмо в Венгрию. Мысль подхватили с большим воодушевлением.

Через несколько дней на почту сдали два заказных письма: одно было адресовано в Москву, послу Венгерской Народной Республики; другое — в Будапешт, в ЦК Союза трудящейся молодежи Венгрии. В графе «Обратный адрес» стояло: Челябинск, Центральный клуб трест «Челябметаллургстрой», танцевальный коллектив.

Содержание писем было одинаковым. Мы просили помочь нам связаться с одним из самодеятельных хореографических коллективов Венгерской республики, желательно — с коллективом строителей. Мы обещали писать письма регулярно, рассказывать о своей работе и своем творчестве.

И с тех пор не было дня, чтобы меня не «атаковали»:

— Ну как, нет письма?

А Саша Гейман — тот спрашивал таким тоном, будто я виновата в том, что письма из Венгрии еще нет.

28 апреля, в разгар предмайского концерта, к нам за сцену пришла библиотекарь клуба.

— Пляшите! — возбужденно сказала она. — Вам письмо из Венгрии!

Все окружили меня. Даже обычно невозмутимый баянист Павел Никанорович поспешно отставил в сторону свой инструмент.

— Читайте же быстрее! — нетерпеливо сказал Саша Гейман.