Чтение онлайн

—• Ты п-понимаешь,-^ начала, слегка заикаясь, девочка,— мне показалось, что на тебя напал самый н-настоящий мамонт! Я хлестнула его по морде и... бросилась в кусты.

— Ну что. ты болтаешь,— пожал плечами Вовка.— Какой мамонт в горах? Опять ты за свое.

— Так это мне только показалось.,.

— Ну, ладно. Что потом?

— Через пять минут вернулась...

— Что?— скривил губы Вовка.— Ты вернулась через пять минут?

— Конечно! Как только пришла в себя, так и вернулась.

— Хорошо,— махнул рукой мальчик,— ты вернулась обратно через пять минут на следующий день. Дальше!

— Ты думаешь, это остроумно?— с обидой в голосе заметила Галка.

— Ой, ну рассказывай быстрее!— вскричал Вовка.

— Ладно. В общем, смотрю — никого нет, а на земле кровь.

— Обожди,— перебил Вовка.— Я же кричал, звал тебя, где ты была?

— Рядом.

— А почему не откликнулась?

— Язык... э-э-э... забуксовал.

— Так надо было идти на голос.

— Боялась.

— Кого, меня?

— Мамонта.

Вовка не выдержал и сплюнул, нервно теребя вихры непослушных волос, то и дело падавшие на лоб.

— Продолжай. Значит, никого не увидела.

— Конечно, никого.

— А Укушуа? То есть, Кукушуа?—Вовка кивнул на неандертальца.

— Не Укушуа, а Кшуа...

— Кшуа, Кшуа!— радостно повторил дикарь.— Аль Кшуа ай, Кшуа ии. Зуу хриа, Аль!

— Ты что-нибудь поняла?

— Он говорит, что я спасла его от смерти.

— Но ведь он действительно был убит! Ты знаешь, как его хватанул лапой этот зверюга!

— Я тоже думала, что умер. Потом гляжу... шевелится. В общем, еле-еле перевязала его этими листьями, принесла в пригоршнях воды (там недалеко родничок оказался), и он уснул. А когда проснулся, я ему говорю: дескать, пошли на стоянку. Не захотел.

— Почему?

_ Он долго мне объяснял. Еле разобралась.

— Ну?

— Видишь ли, он боится, что его убьют.

_ За что? Ведь Кшуа оказался самым храбрым из

всех.

— В том-то и дело. Все разбежались, а он бросился на чудовище.

— Так за это они пятки ему должны целовать!

— Нет. Понимаешь ли, Кшуа проявил в данном случае неуместную храбрость. Раз Вожак струсил, обязан был струсить и рядовой дикарь. А то получается, что он лучше Вожака. Понимаешь?

— Ничего не понимаю.

— Недаром из троек не вылезал. Долблю, долблю — а у тебя никаких сдвигов. Ну, слушай. Кшуа подорвал своей излишней смелостью авторитет Ыыха. Ясно? И за это Ыых возненавидел Кшуа и хочет его убить. Ясно?

— Но ведь это нелепо!— поразился Вовка.

— Конечно, нелепо. Но мы не позволим. Долой зависть!

— Долой!

— Обожди-ка,— сказала Сверчкова, к чему-то прислушиваясь.

глава двадцать седьмая,

НАЧИНАЮЩАЯСЯ С РАЗМЫШЛЕНИИ О ЦЕНЕ ВРЕМЕНИ И КОНЧАЮЩАЯСЯ ОПИСАНИЕМ ПЕРЕПОЛОХА

Кто-то из знаменитых мыслителей изрек: «Время летит незаметно».

И действительно, в очень многих случаях время летит так незаметно, что некоторые люди, даже будучи неверующими, хватаются за поседевшую голову и в ужасе восклицают:

— Боже мой, после окончания десятилетки промелькнуло уже двадцать два года! А чего я достиг? Ну,

семнадцать изобретений; ну, девятнадцать рационализаторских предложений; ну, звание профессора; ну, степень доктора наук; ну, восьмое издание моего учебни-ка; ну, имею значок мастера спорта. И всё. А время-то летит...

Однако в некоторых случаях время как бы останавливает свой бег и топчется на одном месте. Об этом свидетельствует случай с маникюрщицей Плутонией Черепашенко, которая, еще будучи семиклассницей, не знала, что такое подлежащее, а, достигнув тридцатилетнего возраста, заявила, что ночью ее укусило какое-то сказуемое.

Короче говоря, когда Галка Сверчкова стала к чему-то прислушиваться, а Вовка прервал свои размышления о зависти и справедливости, уже начинало светать.

О том, как видоизменяются небо и другие составные части природы во время рассвета, можно прочесть не в одной сотне поучительных и увлекательных книг. Поэтому мы не будем рассказывать, какая картина открылась взору Вовки Тутарева и Галки Сверч-ковой. Тем более, что сейчас им было не до красот пейзажа. А в таких ситуациях вряд ли человек замечает причудливую линию горного горизонта, легкий, как бы оживший ветерок или шорох лапок проснувшейся бу« кашки.

— Что ты там услышала?— спросил Вовка, больше обращая внимание на заметавшегося вдруг Кшуа, чем на звуки, привлекавшие девочку,

— Они идут сюда,—перешла на шепот Галка.— Это точно!

— Кто?

— Твой любимый Ыых и вся его шайка.

— |Какая же это шайка? Что они, разбойники, что ли?

— А то кто же? Они же, ты говоришь, могут убить Кшуа.

Вовка не успел ответить Сверчковой, так как в этот момент неандерталец с необычайной для его состояния проворностью растолкал ребят и выпрыгнул из лрота на тропу. На какое-то мгновение он застыл в напряженной позе охотника, ожидающего появления зверя. Затем Кшуа бросился бежать по тропе, прихрамывая и смешно размахивая руками. Можно было поручиться, что этого малого постиг бы полнейший неуспех даже при сдаче норм на значок БГТО.

Выбравшись из пещеры, Вовка и Галка тоже побежали и быстро настигли дикаря. Тот обессилел от недавней потери крови и не мог, конечно, далеко удалиться. Тем более, что и в пору, когда он был совершенно здоров, стометровку ему удавалось преодолевать, по-видимому, за сорок или сорок пять секунд*

— Стой!—крикнул Вовка, хватая неандертальца за мохнатую руку.—Джуу!

Дикарь остановился, словно поняв, чего от него хотят. Дрожа всем телом, он показал пальцем в сторону восходящего светила, затем в направлении еще яркой луны.

— йо ии,—сказал он, резко опуская руку.— Кшуа ии.

— Что, что?— переспросил Вовка, многозначительно косясь на девочку,— Ио ии?

— Йо ии,— повторил дикарь,—Кшуа ии.— При этом он сделал такой жест, будто хотел задушить самого себя.

—| Понял?—спросила Сверчкова.

— Кажется. По-моему, он боится, что его убьют, когда зайдет луна.

— Вот видишь! Я же говорю — шайка. А ты еще

что-то...

— Обожди,—перебил Вовка, заметив, с каким вниманием Кшуа прислушивается к звукам, теперь уже явно долетавшим оттуда, где находилась стоянка неандертальцев.