Чтение онлайн

— Офх, джжий! Аль, джжий!

Когда ребята проворно вылезли из пещеры, их взору представилась жуткая картина: прямо на них с дубиной, поднятой над головой, шел Уау, а за ним двигались охотники племени Каа муу.

То, что теперь нечего было и надеяться на спасение, стало ясно уже в ту сотую долю секунды, которая потребовалась ребятам для оценки создавшейся ситуации. Ситуация же сложилась кристально четкой: Вовка, Галка и Кшуа даже при самом высшем проявлении героизма не могли рассчитывать хотя бы на ничейный исход в стычке с двадцатидубинной ватагой неандертальцев. Особенно отягощало положение ребят то, что им, конечно, никто из охотников племени Каа муу не сможет простить спасения Кшуа.

Вовка взглянул на Кшуа и, несмотря на щемящую тоску в сердце, ощутил прилив мимолетной бодрости. Дикарь быстро справился со страхом. Видимо, уяснив, что теперь терять уже нечего, кроме своей жизни, он принял позу, не сулившую ничего приятного тому, кто к нему приблизится на расстояние вытянутой руки. Галка тоже заметила эту перемену.

— Отойди назад, — повернулся к девочке Вовка. — Я попробую пока заморочить им голову.

Сверчкова беспрекословно повиновалась, на какую-то минуту забыв, что Вовка ее подшефный.

Вовка сделал шаг вперед и, собрав в кулак свою волю, улыбнулся.

— Каа муу! — воскликнул он удивительно звонким для такой ситуации голосом. — Зуу хриа!

Гробовое молчание было ответом на его слова.

Мальчик внимательно пригляделся к стоявшим невдалеке Уау и Ыыху. Они держали в руках дубины и глядели куда-то мимо Вовки, а вид у них был скорее растерянный, нежели воинственный.

«Что за чертовщина? — мысленно удивился мальчик. — Молчат, будто воды'в рот набрали. Но мне-то сейчас надо говорить! Надо хотя бы объяснить, что стыдно таким взрослым людям, как они, убивать слабую беззащитную девочку».

О себе Вовка уже не думал.

— Каа муу! — снова заговорил мальчик. — Аль, — тут он простер руку в сторону Галки, — Аль… Кшуа… э-э-э… Аль Кшуа, так оказать, ай! — И он, обрадовавшись, что ему удалось более или менее сносно выразить свою мысль, громко повторил — Аль Кшуа ай! Она же спасла Кшуа. Да и с вами… э-э-э… мии кии. Не убивайте нас!

Неожиданно вперед выступил Уау. Неверной походкой он подошел к Вовке, и мальчик почувствовал: неандерталец не собирается применять силу, тем более, что рука, в которой он все еще держал дубинку, была бессильно опущена.

Кшуа, заметив, что его соплеменник настроен мирно, тоже опустил дубинку и с недоумением следил за Уау.

Между тем Уау положил свою дубинку на землю и, как-то странно, невнятно бормоча, с явной опаской подошел к Галке. Обведя ее недоверчивым взглядом, он хотел было дотронуться до руки Кшуа, но тот, недолго думай, с такой силой оттолкнул своего соплеменника, что Уау в одно мгновение очутился на земле.

«Пропали! — с щемящей тоской подумал Вовка. — Теперь они уже не станут с нами церемониться!».

Но тут произошло нечто совершенно ничем не объяснимое. Уау поднялся на ноги и, обращаясь к стояв- шим в оцепенении неандертальцам, произнес только два слова:

— Кшуа хи!

Этих двух слов было достаточно, чтобы дикари в одно мгновение побросали оружие и плашмя легли на землю. Даже Ыых, гордый вожак племени Каа муу, воле которого подчинялись все его сородичи, распластался на каменистой тропе и замер в этой живописной позе.

Ребята молча глядели на неандертальцев, не зная, чем объяснить столь удивительное превращение воинственных дикарей в раболепное скопище. Кшуа, по-видимому, был удивлен еще больше, ибо он уже совершенно не сомневался в намерениях своих соплеменников.

— Куй железо, пока горячо, — тихо произнесла девочка, только теперь сообразившая, что их жизни по какому-то странному капризу судьбы уже не угрожает никакая опасность со стороны внезапно утихомирившихся неандертальцев.

Галка подошла к лежавшему Ыыху и дотронулась правой рукой к его голове. Вожак вздрогнул, но не пошевельнулся. Ей потребовалось повторить свой жест, пока Ыых не приподнял голову и не убедился, что рядом с ним стоит эта удивительная, еще никем здесь не понятая девочка.

Ыых медленно, как бы нехотя, встал с земли. Он сделал шаг назад, едва лишь снова взглянув в сторону Кшуа. Недоверчиво посмотрев на Сверчкову, Ыых робко выдавил из себя те же слова:

— Кшуа хи?

— Кшуа хи! — подтвердил раненый дикарь, уже без всякой опаски подходя к Вожаку, с которым не разговаривал со дня своей мнимой смерти. — Кшуа хи Аль! — добавил он, выразительно глядя в глаза Ыыху и кивая в сторону Сверчковой.

— Каа муу! — вскричал Ыых. — Аиф! Неандертальцев словно подбросил подземный толчок — с такой поспешностью они вскочили на ноги, едва Ыых произнес последнее слово.

Теперь все двадцать охотников безмолвно стояли на горной тропе, а у их ног лежали смертоносные дубинки и копья.

— Кшуа хи! — закричал Уау, поднимая руки с растопыренными пальцами.

— Кшуа хи! — повторили дикари. — Хи! Хи! Хи!

— Нашли время хихикать, — пожал плечами Вовка. Подойдя к Галке, он с улыбкой произнес — Вот видишь, они нас уже не боятся!

Сверчкова смерила мальчика снисходительным взглядом, однако ничего не сказала в ответ, так как ее отвлек Вожак.

Ыых положил руку на плечо девочки и, повернув лицо к своим соплеменникам, закричал:

— Аль хи Кшуа!

— Аль хи! — повторили неандертальцы.

— И чего орать? — поморщился Вовка. — Все же стоят рядом.

Только исключительно тонкий психолог смог бы понять недовольство, охватившее Тутарева в те самые минуты, когда, казалось бы, следовало радоваться счастливому спасению от неминуемой гибели. Лишь тонкий психолог ощутил бы, что Вовка втайне испытывает зависть к девочке, имя которой с таким явным восторгом повторяли охотники племени Каа муу. Мальчик, конечно, понимал, что именно вселяло в неандертальцев такое глубокое уважение к Сверчковой. Было очевидно даже грудному младенцу, что дикари смотрят на Галку как на какое-то сверхъестественное существо, обладающее способностью воскрешать мертвых! Но кто-кто, а Тутарев прекрасно знал, каким образом вышло так, что ожил мнимо убитый Кшуа.

Ничего не поделаешь, есть еще такая категория людей, которые при самых благоприятных стечениях жизненных обстоятельств умеют находить повод к недовольству и жалобам на свою будто бы несчастную долю. А в то же время другие люди, у которых жизнь складывается совсем не так, как этого бы им хотелось, находят в себе силы всегда быть бодрыми и умеют улыбаться, глядя в лицо своей хмурой, непокладистой судьбы.

Как это нередко случается с завистниками, человек, к которому они испытывают это низменное чувство, тем больше возвышается, чем больше они желают ему всяких пакостей, и оттого их желчь становится гуще, а кровь жиже.