Чтение онлайн

Неимоверным напряжением сил ему удалось поймать цель на курсовую черту. Еще через мгновение, когда появились в прицеле знакомые подковки орудийных рвов, он нажал кнопку бомбосбрасывателей, одновременно включив фотоаппарат.

Правый мотор снова загорелся. Лобач выключил зажигание, перекрыл бензиновые краны. Огонь утих. Надолго ли?

Взяли курс к самому ближнему аэродрому, где базировались морские летчики.

Оставался какой-нибудь десяток километров, когда летчик, обернувшись к Ролину, предупредил?

– Сажусь на фюзеляж. Придержи меня за ремни...

– Садись, только вряд ли я удержу тебя, Петя, - ответил штурман и только тут признался, что ранен.

Приземлились удачно. Открыв фонарь, Лобач вытащил из кабины белого как полотно Ролина, положил его на снег.

– Почему же не сказал, что ранен?

– Не хотел мешать. Да и некогда было.

Для Ролина потекли томительные дни лечения в госпитале, который находился в Ленинграде на Исаакиевской площади. Изредка навещали его друзья, чтобы сообщить полковые новости, передать скромные подарки. Часто наведывались делегаты с заводов, фабрик, институтов, школ, стремившиеся выразить благодарность защитникам ленинградского неба, поддержать их своим участием.

Здесь Николай узнал, что на средства, собранные тружениками города в фонд обороны, построена эскадрилья пикирующих бомбардировщиков "Ленинград", что самолеты будут в торжественной обстановке вручены лучшему летному подразделению Ленинградского фронта. И надо было видеть его радость, когда он узнал, что эскадрилью принял под свое командование Герой Советского Союза Николай Клочко. Отныне с надписью "Ленинград" на боргу каждого самолета будет летать его родная третья эскадрилья.

13 сентября Николай Ролин снова занял место в кабине бомбардировщика. В те дни наши войска стремительно наступали в Эстонии.

– Не боишься вылетать?
– спросил Лобач.
– Ведь сегодня тринадцатое число, чертова дюжина?

– Я не суеверный, - рассмеялся Ролин, - а с тобой, Петр, готов лететь хоть до Берлина.

В тот день штурман Ролин водил "девятку". Отыскав немецкий полевой штаб, он точно положил бомбы на цель. Потом были полеты к Тарту, Раквере, Тапе, Иыхви, Таллину, такие же точные, такие же результативные.

Вот и здание на Клубной улице. Не слышно шума в коридорах 97-й школы. Идет урок.

Завуч Зинаида Сергеевна Ефанова предупреждает:

– У Николая Михайловича сейчас киноурок в нашем школьном кинотеатре "Светлячок". Кстати, тема - "Ленинград в блокаде".

И вот заливисто разносится по школьным коридорам звонок. Из "Светлячка" выходит в окружении мальчишек и девчонок Ролин. Я сразу узнал знаменитого штурмана, хотя время не пощадило его.

– Давненько мы не виделись, - после взаимных приветствий произносит Николай Михайлович.

Я ему рассказываю об однополчанах, с которыми встречаюсь в Сосновке традиционном месте сбора гвардейцев 34-го полка, а он о школе, о своих учениках. В этом году он прощается со своими ребятами. Семнадцатый выпуск за послевоенные годы. Многие ребята идут в военные училища, в том числе и в авиацию.

– Завидую им, - говорит Николай Михайлович.
– Жаль, что жизнь не повторяется. А эти ребята космос штурмовать пойдут. Впрочем, каждому поколению свое.

Л. Ярошенко

Помнят люди героев

...Летчик младший лейтенант Иван Сергеевич Черных и штурман лейтенант Семен Кириллович Косинов встретились в 125-м бомбардировочном полку летом 1940 года. Оба прибыли из училищ. Оба были молоды.

Вскоре Черных и Косинов, к своей радости, обнаружили, что характеры у них сходные и стремления одинаковые.

Автобиография Ивана Черных, хранящаяся в архиве Министерства обороны СССР, уместилась всего на одной странице. Родился в 1918 году в деревне Петуховке, Фокинского сельсовета, Кировской области. В 1936 году в г. Томске окончил ФЗУ. После учебы работал слесарем на машиностроительном заводе в г. Киселевске. В рабочем коллективе получил хорошую закалку, в 1937 году стал комсомольцем. Комсомол дал Ивану путевку в авиацию. Сначала Черных учился в аэроклубе, а в январе 1939 года был направлен в Новосибирскую военно-авиационную школу.

Энергичный, жизнерадостный паренек рвался в небо. Что только не делал он, чтобы заполучить "еще один полетик". Быстро росло его профессиональное мастерство. Из училища Иван Черных вышел хорошо подготовленным летчиком.

Короткая биография и у Семена Косинова. Родился он в 1917 году в деревне Белое, Успенского сельсовета, Тимского района, Курской области. Затем годы учебы в школе, работа в колхозе. Осенью 1935 года Семен поступил в Тамбовское Краснознаменное военное пехотное училище, после окончания которого стал командиром стрелкового взвода. Когда был получен приказ об отборе лучших молодых офицеров в авиацию, Косинов одним из первых пришел в отдел кадров с твердым решением стать военным летчиком. Его направили в Харьковское военно-авиационное училище. Здесь он и проходил курс штурманских наук.

Летом 1940 года молодой штурман получил направление в боевую часть, где и был зачислен в экипаж младшего лейтенанта Черных.

Третьим в экипаже был стрелок-радист сержант Федотов, человек большого мужества и отваги. Летали они в те дни много и не только быстро слетались, но и стали такими друзьями, что, как говорится, водой не разольешь.

Полк тогда базировался в Белоруссии.

В конце мая 1941 года Косинов получил очередной отпуск и поехал к родным в Курскую область.

Возвратиться из отпуска Семену пришлось раньше срока - началась война с фашистской Германией. Свой аэродром он узнал с трудом: некоторые постройки были разрушены, летное поле исковеркано.

Ивана Черных он встретил на аэродроме.

Косинов заметил, что его друг как-то посуровел, даже морщинки на лбу появились: он уже испытал бой.

Летчики 125-го бомбардировочного авиационного полка с первых дней войны начали наносить удары по вражеским войскам.

...Шел шестой день войны. После выполнения боевого задания Семен развернул только что полученную газету. В ней он прочитал заметку о подвиге экипажа самолета, которым командовал капитан Николай Гастелло. Позвал товарищей. Первым подошел Черных.

– Что пишут в газетах, секретарь?
– спросил он у Семена.

– Вот, читай!

Склонившись через плечо друга, Иван стал читать.

– Да-а-а!
– многозначительно проговорил он.

Они посмотрели друг другу в глаза, словно спрашивая: "А как бы поступили мы?" Именно тогда молчаливо приняли они решение, самое главное, самое важное. Позднее, в беседе с товарищами, Черных скажет:

– Если придется погибать, то постараюсь, чтобы моя жизнь обошлась фашистам как можно дороже.