За что сражались советские люди. «Русский НЕ должен умереть»
Шрифт:
Поход на Восток должен закончиться иначе, чем, например, война против французов. В это лето нам становится все яснее, что здесь, на Востоке, борются друг против друга два внутренне непреодолимых воззрения: германское чувство чести и расы, многовековое немецкое воинство против азиатского типа мышления и примитивных инстинктов: страх перед кнутом, пренебрежение нравственными ценностями, уравнивание по низшим, пренебрежение своей не представляющей ценности жизнью.
Сильнее, чем когда-либо, мы верим в исторический поворот, когда к немецкому народу в силу превосходства его расы и его успехов перейдет управление Европой. Яснее сознаем мы наше призвание спасти европейскую культуру от азиатского варварства. Теперь мы знаем, что нам предстоит бороться с озлобленным и упорным врагом. Эта борьба может закончиться только уничтожением той или другой стороны; никакого соглашения быть не может.
…Для этого мы боремся и трудимся. [387]
387
Война Германии против Советского Союза. С. 60–61; Волковский Н.Л. История информационных войн. – М.: ACT; СПб.: Полигон, 2003. —Кн. 2.– С. 251. См. также: Ни давности, ни забвения… С. 47.
Еще через две недели положения приказа «О поведении воинских частей на Востоке» были распространены на все действующие на Восточном фронте войска. [388]
Рейхенау, однако, не успокаивался и призывал своих подчиненных к новым свершениям.
Солдаты 6-й армии! Вы должны стать мстителями в организованной борьбе с бессовестными жестокими убийцами. Для этого необходимо, во-первых, оставить свою беспечность в этой коварной стране и, во-вторых, использовать такие средства уничтожения убийц, которые нам несвойственны и никогда не применялись немецкими солдатами против вражеского населения.
Поэтому я приказываю:
1) Все захваченные партизаны обоего пола в форме или гражданской одежде подлежат публичному повешению. Любое сопротивление при допросе или при транспортировке пресекать самым жестоким образом.
2) Все деревни и хутора, в которых скрывали или снабжали партизан, надлежит путем конфискации продуктов, поджога домов, расстрела заложников и повешения соучастников наказать, в случае если не будут представлены убедительные доказательства сопротивления жителей против партизан и жертв с их стороны…
Страх населения перед нашими карательными мерами должен быть сильнее, чем страх перед партизанами.
3) Все войска, включая снабженческие и строительные, обязаны вести борьбу против партизан в случае их появления или обнаружения…
Обо всех мероприятиях, при которых уничтожено больше 10 партизан, докладывать мне лично. Я сохраняю за собой право награждать тех, кто отличился в борьбе с партизанами, и даю право командирам приравнивать представление к наградам за храбрость в борьбе с партизанами к представлению к наградам за подвиги в регулярных сражениях.
Фон Рейхенау, генерал-фельдмаршал. [389]
388
Мюллер Н. Вермахт и оккупация… С. 138–139; Партизанское движение… С. 88; МНП. Вар. 1. Т. 5. С. 266; Ни давности, ни забвения… С. 37.
389
Война Германии против Советского Союза. С. 129–130; МНП. Вар. 1. Т. 7. С. 303–305.
Когда со всеми этими приказами ознакомились в СС, там были удовлетворены. «Вооруженные силы восприняли опыт полиции безопасности и их метод в борьбе против партизан», – с удовлетворением отмечалось в отчете айнзатцгруппы «А». [390] Метод этот был весьма прост: он заключался в проведении массовых акций уничтожения.
Заложники, повешенные в Старой Руссе.
Жестокость по отношению к местным становилась привычной. «Акции проходят везде одинаково, и к этой работе быстро привыкаешь, – вспоминал полицейский 105-го резервного батальона. – Повсюду сгоняют людей, потом их проверяют, спрашивают о партизанах, а всех подозрительных забирают. Чаще всего эти акции проходят безрезультатно, так как партизаны живут не в деревнях, а где-то в лесу». [391]
390
МНП. Вар. 1. Т. 7. С. 308.
391
Война Германии против Советского Союза. С. 129.
Для того чтобы понять, что стоит за этими бесстрастными строчками, следует обратиться к свидетельствам «другой стороны». Вот рассказ командира подразделения Красной Армии, попавшего в окружение и пробивавшегося к своим. Рассказ об ординарной трагедии, свидетелями которой стали «окруженцы».
Подошли мы к Ольховке. А в это время там находилась группа фашистских карателей. Как потом выяснилось, предатель выдал командира партизанского отряда, который заночевал в своей родной семье. Командиру удалось бежать, но в руки палачей попали его жена и ребенок. Жену немцы начали пытать, издеваясь над ребенком. В конце концов палачи эту девочку закололи, а жена сошла с ума.
Как только узнал я об этом, немедля ударил всей нашей силой по селу и, честно говоря, за ребенка я ни одного из них не пощадил, побили всех до единого!. [392]
392
Сквозь огонь великой битвы: Устное народное творчество нижегородцев времен Великой Отечественной войны / Сост., предисл., примеч. В.Н. Морохина. Нижний Новгород, 1995. – С. 78.
Немецкий хирург Ханс Киллиан не видел убийства детей, однако и расстрелы так называемых «партизан» произвели на него не менее удручающее впечатление.
Медленно Густель проезжает мимо бревенчатых домов. Вдруг мы замечаем группу эсэсовцев в плащах с автоматами и карабинами в руках. Они охраняют несколько русских мужчин, выстроенных в ряд с поднятыми вверх руками, лицом к стене. Я обращаюсь к одному эсэсовцу:
– Что здесь происходит? Кто эти люди?
– Партизанские свиньи, – раздается в ответ, – сейчас мы их уложим.
И парень ухмыляется так, словно все это доставляет ему удовольствие. К горлу подкатил комок. Я тороплю Густеля ехать подальше отсюда. [393]
393
Киллиан X. В тени побед. С. 79.
Гражданское население смотрело на происходящее с ужасом; казалось невероятным, что подобная жестокость вообще может существовать. В селе Агрофеновке Ростовской области каратели арестовали все мужское население от 16 до 70 лет и каждого третьего расстреляли. [394] В деревне Басманово Смоленской области немцы «выгнали в поле более 200 школьников, прибывших в деревню на уборку урожая, окружили их и перестреляли. Большую группу школьниц они вывезли в свой тыл „для господ офицеров“. [395]
394
МНП. Вар. 1. T. 5. С. 96.
395
МНП. Вар. 1 С. 94–95; Вар. 2. Т. 3. С. 218; Ни давности, ни забвения… С. 27.
Деревня Перелом Тосненского района в сентябре была оцеплена немецкими солдатами. Каратели собрали мужчин и начали их избивать, требуя выдачи партизан. Немцы приехали со списком деревни, в который были включены местные жители, ушедшие в партизаны, и коммунисты. Жен коммунистов жгли живьем в избах. [396]
285-я охранная дивизия уничтожила полторы тысячи «партизан»; собственные потери составили 7 убитых и 11 раненых. 707-я пехотная дивизия за месяц расстреляла в Белоруссии 10 431 человек, потеряв при этом 2 человек убитыми и 5 ранеными. Части охраны тыла группы армий «Юг» за такой же период расстреляли около 2,4 тысячи человек, потеряв 7 человек убитыми и 5 ранеными. [397] Убивать безоружных женщин, стариков и детей – это так безопасно!
396
ОГБ. Т. 2. Кн. 2. С. 281.
397
Партизанское движение… С. 95.
Многие деревни уничтожались полностью; на пепелищах кости мешались с золой, и лишь печные трубы напоминали о человеческом жилье, ставшем братским погребальным костром. Латвийская деревня Аудрины, жители которой помогали советским партизанам, была сожжена дотла, все ее жители, включая новорожденных детей и столетних старух, – расстреляны. [398] Аудрины стали самой известной деревней, уничтоженной в ту пору; самой известной, но далеко не единственной. Если во Франции деревни при борьбе с партизанами стали сжигать лишь летом 1944 года, [399] то на Восточном фронте это было тривиальным мероприятием, не вызывавшим у немцев особых эмоций. К концу сорок первого счет сожженных карателями деревень шел на сотни.
398
Преступные цели… С. 112–114; Крысин М.Ю. Латышский легион СС. С. 65–66.
399
МНП. Вар. 1. Т. 6. С. 419–420.
Казнь минских подпольщиков 26 октября 1941 года.
Мероприятия по массовому уничтожению мирного населения совпали по времени с главным итогом деятельности гражданских оккупационных властей – организованным ими страшным голодом.
По мере продвижения фронта на Восток на смену военной оккупационной администрации приходила гражданская. И если задача военной администрации по большому счету заключалась единственно в усмирении завоеванных территорий, то задача гражданских властей состояла в организации их эффективной эксплуатации. «Меня знают как жестокого пса. Поэтому меня и направили комиссаром Германии на Украину, – заявил назначенный рейхскомиссаром Украины Эрих Кох. – Наша задача заключается в том, чтобы, не обращая внимания на чувства, на моральное и имущественное состояние украинцев, выжать из Украины все. Господа, жду от вас абсолютной беспощадности в отношении всех туземцев, населяющих Украину». [400]
400
Андриянов В.И. Архипелаг OST. С. 19. Ср. с другим высказыванием Коха: «Если я найду украинца, достойного сидеть за одним столом со мной, то должен буду приказать его расстрелять». – Бройнингер В. Противники Гитлера. С. 275.
Когда на Западной Украине под Львовом подразделения организации Тодта, привлекая местное население к работам, начали было выплачивать рабочим мизерную зарплату, из Берлина последовал резкий окрик.
Как я уже подробно разъяснил всем сотрудникам во время моей последней поездки, на русской территории действуют другие правила использования рабочей силы, чем в Западной Европе. Использование рабочей силы нужно главным образом осуществлять в порядке трудовой и гужевой повинности без вознаграждения. Рабочий за это получает скромное питание. [401]
401
МНП. Вар. 1. Т. 4. С. 658–659; Преступные цели… С. 207; Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация… С. 168.
Рейхскомиссар Украины Эрих Кох и Адольф Гитлер. Сам Кох рекомендовал себя как жестокого пса.
Заставить людей работать на столь ужасных условиях было просто. На стенах комендатур висели грозные предупреждения: «Кто отказывается от работы, считается врагом германского государства и будет расстрелян». [402] Это были не шутки: когда в поселке Мизихеева Поляна под Краснодаром люди отказались выйти на лесоразработки, 207 человек были немедленно расстреляны. То же самое произошло и в Армавире. [403] Еды, выдаваемой за такую работу, едва хватало на одного. Норма выдачи хлеба составляла 200–300 граммов на работающего члена семьи в сутки, а иждивенцам, в том числе и детям, выдавалось 100 граммов. [404] Однако и эти нормы не соблюдались; вынужденные делить паек со своей семьей люди находились на грани голода.
402
Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация… С. 171.
403
Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация… С. 173.
404
Партизанское движение… С. 91.