За что страдают боги
Шрифт:
VI
Король шута обидел неприлежно,
Что тот зубами выдал скрежет,
В душе осадок злобой переполнен,
Не в меру дерзкой волею наполнен.
И шут всем выдал яркую потеху:
Придумал персонажи в маскарад,
Такую бросил тему в помощь смеху,
Что всем понравился его расклад.
VII
– Чтоб новый замысел имел успех
И окружающим навеять правду,
Добавить неожиданности жажду
Для достижения прославить смех,
Пусть будет восемь диких обезьян:
Сам король и семь его министров,
Всё представленье будет без изъяна,
В итоге вся награда для артистов.
VIII
Но никто не должен знать портрета
И истины, что скрыта в этой маске,
Когда откроется натура для ответа
То все в порыве радости и краски,
Увидят в чём исполнена картина
И шутку новую воспримут на ура,
Вот где зарыта странная причина
Вот этой смелой вольности игра.
IX
Дождавшись в празднике минуту
Вкатились разом, разгоняя смуту,
Обезьяны, у всех подняв тревогу
И возвышая наслаждения восторгу.
От страха непредвиденных причуд
Поверили, что эти твари озверели,
Все женщины лишились чувств,
А остальные в ужасе смотрели.
X
«Та шутка, что далась за правду,
И иногда для радости в награду,
С восторгом розыгрышу верят
И возмущённо опасаясь терпят
В правдоподобность изумленья,
В награду оставляя возбужденья,
Где чувства все, подобно смеху,
Творят вокруг забавную потеху»
XI
Обезьяны все по сути положения,
Шута обдуманной проказы вдруг
Попали в цепи люстры продолжения,
Подобным образом замкнули круг.
Свисая страстно в центре потолка,
Болтались все подобно паукам
И верили уже в смешной итог,
Где разгорался остротой подлог.
XII
Шут всех подверг надёжной шуткой,
Язвя, и громким смехом издевался,
Крутился с факелом над этой уткой,
Всё разглядеть вокруг подвох пытался.
Спешил сейчас в присутствии гостей,
А также короля и всех семи его друзей,
Открыть премудрый замысел явленья
И неожиданно раскрыть разоблаченье.
XIII
Поднёс поближе факел к зверям,
Под резкий скрежет всей обиды
И с пеной злобы, с отвращеньем,
Как образ греческой Фемиды
Поджёг одежды этих обезьян;
Они попали в огненный капкан,
И в ужасе сгорая заживо при всех
Вдруг прекратился добрый смех.
XIV
Открылась сущность поведения,
В котором совершилось мщенье…
И на цепи весят, качаясь звери,
Тут все обиды для шута сгорели.
А шут последней шуткой восхищаясь,
Скрываясь от последствий дня –
Сбежал, смеясь над всеми, удаляясь
От глупого и очень злого короля.
Мне молвил демон
Есть край унылый на реке Заира,
Мне молвил демон, не спеша,
Вокруг струятся воды, как сапфиры –
Там есть покой и тишина!
Безлюдье тянет к небу шеи,
Под алым оком солнце шепчет
И вьются в руслах, молча змеи,
В подземных водах слышен ропот.
Но есть граница их владеньям –
Стоит высокий и ужасный лес:
И ветер трепет душу пеньем,
И тучи чёрные спускаются с небес.
Цветы умылись мягкою росой,
Вздыхали лилии, взирая на вершины,
И горизонт сияет огненной стеной –
Здесь есть покой владыки тишины!
А серый, мертвенный туман
Над головой багровую луну вознёс
И в свете ночи затаил обман…
Мой взор упал на каменный утёс.
А на краю стоял, одетый в тогу,
Высокий человек под ликом божества
И в жажде отвращения к пороку,
И в думе скорби мысль его была.
Он молча сел на край устало
И голову склонил на руки,
Смотрел, как пустота лежала,
Не предавая к виду звуки.
Дрожал в ночи в безумии забот,
Внимая вдохам тяжести вины.
Взглянув на небо, в мрачный свод,
Он слушал стоны тишины.
Ночь убывала в свете запустений,
В стихии ветра разразился гром
И воды вспенились от сотрясений,
Подняв волну в проклятый шторм.
Кричали лилии под натиском воды,
Деревья рушились, сбивая стоны,
Смывались с камня прошлого следы.
В проклятьях бури разливались волны.
И в гневе, побеждённом билась тишина,
В пространстве вечного вопроса,
В тропе небесной замерла луна.
А он сидел на каменном утёсе.
К утру затихла буря в страсти сна,
Вернулись воды на места покоя
И лилии коснулась нежно тишина,
Деревья обрели спокойствие земное.
Мой взор упал опять на каменный утёс,
Там человек поднялся в полный рост,
Лицо бледнело в ужасе, как ночь, –
Он отвернулся и помчался прочь.
Там лес, и небо, и река в пустыне,
А мудрость унесла с собой луна,
И демон молвит мне поныне:
«Здесь есть покой и тишина!»
Летаргия
Та грань, что Жизнь от Смерти отделяет,
Она порой обманчива в сознании бывает
И по воли слабости, болезни или порчи
Ты можешь умереть внезапно среди ночи.
Но, не порвутся нити странствия навеки,