Чтение онлайн

Он пытался подобрать слова, хотя мог говорить прямо, ведь я все знала.

— …Запрещенные препараты. И, конечно, это сказалось на его организме. Ему сложнее за счет этого, и того, что он потратил все силы на то, чтобы вытащить тебя.

От этих слов мое сердце сжалось — я могла его потерять! Как бы я не злилась на его прошлое, как бы не проклинала, я бы не смогла пережить этого.

И тут я вспомнила, как в последнем разговоре с Сашей желала ему смерти…

— О боже…

Мои плечи затряслись, я зажала рот рукой. А если бы эти слова были действительно последними в его жизни? Что же я натворила?!

— Аврора! Аврора, что с тобой? Так, давай вернёмся в палату. На сегодня хватит.

Врач взял меня за локоть и потянул к лифту. Я послушно последовала за ним, напоследок бросив взгляд на Сашу. Он все также лежал, а мне все также хотелось оторвать себе язык за те слова, что я ему сказала.

Мы подъехали к дому, отец выключил двигатель, но не спешил выходить из машины. Я был удивлен, когда увидел его в приемной больницы, где пролежал две недели. Позже я был удивлен, что не слышу гневных обвинений, оскорблений, да и вообще ни слова он не проронил. Сейчас же меня удивил взгляд, которым он смотрел на меня в машине. Сочувствие? Жалость? Что это?

— Кхм, — откашлялся он и заговорил. — Я знаю историю в общих чертах, да и это уже не важно, ведь все позади.

Да что ты?! Не будет нравоучений? А как же «твои друзья — моральные уроды, способные убить человека, ты и сам такой»? У отца был замечательный повод, чтобы втоптать меня в грязь, но он им даже не воспользуется? Или я рано радуюсь?

— Я… я очень счастлив, что все обошлось.

Видимо, я все еще в бреду. Точно. Я все еще в больнице, мне снова чудится что-то невероятное. То я летал на драконах, то убивал крылатых кабанов. А теперь слышу, как отец это говорит.

— Нет, Саша, я серьезно. Я от одной мысли, что ты мог умереть, впадаю в панику. Я не мог тебя потерять, сын.

Он положил руку мне на ладонь и сжал ее. В глазах что-то заблестело — неужели у этого чудовища есть чувства?

Конечно, есть. Я мог бы и дальше притворяться, что жил в аду, что папа всю жизнь меня унижал, никогда не заботился. Но это не так. Я прекрасно помнил то время, когда все было замечательно. Когда я чувствовал себя любимым сыном. А потом все полетело в пропасть. И мое поведение никак не исправляло ситуацию, а лишь усугубляло.

— Я понимаю, что не могу вмиг все изменить, но, Саша, я постараюсь. Я очень постараюсь… прости меня.

Он привлек меня к себе и обнял за плечи. Я уже не помню, когда с нами было подобное — чтобы отец меня искренне обнимал. И я почувствовал себя шестилетним мальчиком, который ждал с нетерпением отца с работы, чтобы вместе провести пару часов до сна. Мне тогда не нужно было доказывать, что я достоин любви. Мне не нужно было конкурировать и пытаться быть лучше него. Я просто понимал, что меня любит папа.

И сейчас я остро это почувствовал. Так остро, что даже зашипело в глазах — подступали слезы. Но я зажмурился и не дал волю чувствам. Нужно ещё выдержать самый важный разговор.

Мы вышли из машины, папа шел рядом. Я мог идти сам, но он как будто ещё сомневался в этом, и поэтому старался держаться поближе.

Мы прошли в ворота, дошли по тропинке до крыльца. И тут я остановился. А вдруг она уехала? Я так часто крутил в голове наш разговор, так много раз повторял слова, которые хочу сказать ей, но совсем не представлял ситуации, что она пошла просто уехать. А что ей тут делать? Она выздоровела, ее выписали. Она ни разу меня не навестила за те дни, что я пролежал в обычной палате. С чего же я взял, что ей есть до меня дело? С чего я решил, что она меня сейчас ждёт? И более того — зачем ей вообще этого делать? Чтобы снова проходить через то, что с нами случилось? Что я ей могу дать?

Я так и застыл на пороге. Отец открыл дверь, прошел внутрь и обернулся.

— Что-то забыл в машине?

Я отрицательно покачал головой и все же сделал эти шаги вперед.

В зале никого не было, на кухне, которая переходила в зал — тоже. Ещё вариант, что она в своей комнате. Иначе оставался только самый печальный исход.

Отец как будто перехватил мой взгляд и сообщил:

— Марина взяла с собой Юлианну в книжный клуб.

Я почти добрался до лестницы на второй этаж, когда услышал сзади голос папы:

— Мне сейчас нужно съездить по делам, вернусь через пару часов.

Мне было пока не по себе от изменений в поведении отца. Но я почему-то верил, что за это время, пока я лежал в реанимации, у него действительно обострились отцовские чувства ко мне из-за неутешительных прогнозов врачей.

Тут я вспомнил о важном вопросе, который хотел задать про Марину и их развод, но папа уже вышел из дома. Ладно, спрошу потом.

Когда я поднялся на второй этаж, в душе ещё теплилась надежда, что Аврора может быть в своей комнате. Я подошел к самой последней двери, которая вела в ее спальню, и остановился. В последний раз я тут сидел под дверью и умолял впустить меня, выслушать, простить… только комната была пустой. Почему-то и сейчас внутри меня сверлило: ее там нет.

Я не стал мучить себя больше и с силой дернул дверь. Никого. Мое сердце тут же упало. Как мне хотелось, чтобы она была там… Хотя головой я понимал, что это невозможно, сердцем очень хотел верить, что она меня ждёт.

— Ну, ты и придурок, — горько прошептал я самому себе. — После того, как она чуть не умерла из-за тебя, ты надеялся, что она останется с тобой?..

Я закрыл дверь не спальни и прижался лбом. Нужно быть кретином, чтобы не понимать — Аврора должна держаться от меня подальше. Со мной опасно.

Я заставил себя оторваться от двери и вернуться к своей комнате, быстро зашел во внутрь и закрыл за собой. В моей спальне было темно — тяжелые шторы задернуты именно так как я люблю — наглухо. Мне ни к чему дневной свет, я планировал только лежать на кровати и заниматься самобичеванием. Через полгода же подумаю, чем ещё заняться.

Я уже подошел наощупь к кровати, когда в кромешной темноте и абсолютной тишине услышал какие-то звуки. Я даже зажмурил глаза, чтобы сосредоточиться. Это было дыхание…

Я нащупал в кармане джинсов телефон, быстро достал и включил фонарик. Сначала мне показалось, что это последствия лечения, а может, я ещё лежу в реанимации, и мне это все кажется? Не может же быть такого, что Аврора спит в моей кровати?! Этого не может быть…

Я сделал ещё шаг, подошел ближе и посветил фонариком прямо ей в лицо.

— Ммм?.. — замычала она сквозь сон.

Я быстро убрал фонарик, и комната снова погрузилась в темноту.

Я осторожно вытянул руку и почувствовал тепло — это она! Она! Лежит в моей кровати, в моей спальне! Значит, есть шанс! Иначе что ещё ей тут делать? Конечно, она ждала меня!