Чтение онлайн

— С разговорами, — поспешила успокоить их девушка, — и мешала напиваться.

— Тебе нужно поставить памятник, — заключил Владимир. Они немного помолчали, каждый думая о своем, а потом он предложил, — может быть прогуляемся немного? На улице так хорошо… — Таня обернулась на окно и заметила толстый слой снега, лежащий на ветках и крышах. Ей захотелось набрать полные пригоршни снега и подбросить в воздух, чтобы он переливался в лучах солнца. Идея Владимира показалась ей весьма привлекательной.

— Я с радостью, — сказала она. Владимир обернулся на Кира.

— Нет, спасибо, — пробормотал тот, снова обменявшись многозначительными взглядами с Таней и девушка неожиданно почувствовала благодарность, — я лучше посплю еще пару часов.

— Ты точно будешь спать? — насторожился Владимир.

— Уймись, папочка, — буркнул мужчина, — вам с мамочкой лучше побыть наедине, — он решительно встал из-за стола и ушел в комнату.

— Дурак, — мягко бросил ему в след Владимир, Таня не сдержала улыбки. Впервые за долгое время она чувствовала себя спокойно, защищенно и… счастливо?

Снег создавал иллюзию чистоты, и этот город становился совсем другим. Вся грязь и мерзость теперь были скрыты под снегом и улицы превратились в сверкающую зимнюю сказку.

Таня выбежала из подъезда беззаботно, как маленькая девочка и исполнила свое желание — подняла в воздух целое облако снежинок и любовалась ими в солнечном свете. Владимир стоял чуть поодаль и любовался ей, ловя себя на очень опасных мыслях о том, что внутри него зарождалось какое-то новое, светлое и волнующее чувство, определенно нравившееся ему, но пугавшее своей необычностью. Снежинки запутались в ее золотисто-каштановых волосах, на солнце отливавших рыжиной, лежали на разрумянившихся щеках. Она словно стала снова ребенком, очистившись от грязи и боли, которые терпела столько лет, а теперь отпустила как облако, которое держала на привязи и полетела сама следом.

Владимир не сдержался с нахлынувшим на него порывам и осторожно и неуверенно обнял девушку, напоминая себе школьника, смущающегося своих чувств. Таня в ответ только загадочно улыбнулась и тряхнула волосами, сбрасывая с них снежинки.

— Я люблю зиму, — призналась она, — все такое чистое. А ты любишь зиму?

— Не знаю… — потерянно отозвался Владимир, — скорее да, чем нет.

Он нехотя отпустил ее и они рядом побрели по усыпанной снегом улице, наслаждаясь тем, как приятно хрустит под ногами.

В ней произошла удивительная перемена — как будто, уйдя из дома, от своего мучителя, она снова ожила, и у нее открылось второе дыхание. Это была совсем другая девушка и если раньше Владимир восхищался силой ее характера — столько лет терпеть то, что приходилось терпеть ей, все выносить, да еще и смеяться при этом над собой и своим положением, то теперь он видел свет, словно исходивший от нее.

Пока Таня любовалась снегом и без страха гладила по пушистой шерсти огромного сенбернара, встретившегося им на пути, Владимир думал о несправедливости жизни и спрашивал небеса, зачем именно ей такие страдания, такая грязь и такие испытания. Почему у нее не могло быть нормального детства, нормальной жизни, в которых она остро нуждается всем своим естеством — открытым и прекрасным.

Любая другая на ее месте уже давно бы утопилась в грязи, рассказала все матери или возненавидела себя и весь белый свет. А Таня все равно боролась за счастье, за любой крошечный кусочек его. Неужели она не достойна?

— Кир сказал, что ты хочешь уехать, — Владимир догнал ее и неуверенно взял за локоть. Таня обернулась и на мгновение ее миндалевидные глаза снова стали серьезными.

— Да, это верно, — подтвердила она.

— Тогда я увезу тебя, — пообещал мужчина.

— Куда?

— Куда пожелаешь.

— А алые паруса прилагаются? — лукаво спросила Таня и хотела было снова вырваться и уйти вперед, но он ухватил ее руку и задумчиво поднес к губам, наблюдая внимательно за ее реакцией. Она почему-то нахмурилась и вздохнула, отнимая ее.

— Не надо, — попросила она слабым грустным голосом. У Владимира сжалось сердце.

— Но почему? — невольно вырвалось у него.

— Испачкаешься, — хрипло ответила Таня и снова ушла вперед. Ему оставалось только понурив голову следовать за ней. Все стало каким-то другим — и голубые небеса и снег и даже ее улыбка. Все стало прежним. Исчезло волшебство и чувство полета.

Таня вдруг неожиданно остановилась и он чуть не врезался в нее и тоже посмотрел туда, куда смотрела она. У какого-то подъезда стояла карета скорой помощи и Владимир не сразу понял в чем дело.

— Мама… — сдавленным шепотом выдохнула Таня.

«Как я могла, господи! — подумала она в ужасе, — она же волнуется! Она не знает, что со мной… Ну как я могла?»

— Прости, — сказала она Владимиру, — я должна вернуться домой, — решительно вынесла свой приговор она.

— Но отчим…

— Да плевать на него! — чуть ли не крикнула девушка, — там моя мама и она ни в чем не виновата.

Люся проснулась вся в слезах в их с Наташей квартире. Она плохо помнила, как дошла сюда после кладбища, но в ее памяти сохранилось очень отчетливо ощущение того, как она засыпала. Ей было тепло и спокойно и ее как будто обнимали невидимые руки сестры.

Вся квартира была наполнена родными ароматами, перемешавшимися с запахом пустоты и горечи.

Люся подошла к окну и, раздвинув тяжелые пыльные занавески, увидела заснеженные ветки и чистые сияющие небеса. Она почувствовала непреодолимое желание оторваться от земли и взлететь, расправив белые горящие крылья, но поняла, что что-то держит ее на земле.

Кир чертыхнулся и чуть не разбил полупустую бутылку водки, стоявшую на столе. Он не ждал гостей и тем более не ждал, что они вернуться так быстро. Прятать водку было бесполезно, все равно Владимиру не стоит особого труда догадаться о том, чем он на самом деле занимался здесь, и сейчас начнутся бесконечные лекции о том, какой плачевный конец будет ждать его, если он продолжит в том же духе.

«Может просто не открывать?» — мелькнуло в голове у Кира и ему очень даже понравилась эта мысль, он сел на место и еще хлебнул из горла обжигающего напитка.

Да оставьте вы меня в покое! — мысленно обратился он к Владимиру и Тане, — это не ваше дело. Моя жизнь, как и моя смерть, совершенно вас не касаются, при все моем уважении! Проваливайте! Убирайтесь…

Но они были очень настойчивыми и позвонили снова. Кир почувствовал закипающее раздражение и решил, что сейчас выскажет Владимиру в лицо все накопившееся за долгие годы их дружбы. Он все-таки пошел в прихожую, и, открыв дверь, сам пожалел о том, что этим утром притронулся к горячительному. На пороге стояла Люся, на ее легком черном пальто лежали снежинки, они же запутались в волосах. Лицо казалось неестественно бледным и мертвым, и только глаза на нем живые и полные энергии сияли своим странным одержимым светом. Видение?