За дальние моря
Шрифт:
– И что мы будем делать? – произнес, высунув клюв, обеспокоенный ворон.
– Внучек, у тебя же осталась вода из ручья памяти, протри оленям глаза, может это поможет, – произнесла тень Хранительницы.
Нитрам так и сделал. Плеснул из фляги немного воды на платок и одному за другим протер глаза замершим оленям. Едва он закончил, как налетел порыв ветра, и разогнал туман, застилавший видимость. Оказалось, что они практически добрались, Нитрам, привстав в санях, увидел невдалеке открывающиеся кованые ворота, выпускающие в мир светлого воина Отца Солнце.
Он прикрикнул на оленей, и они в один могучий прыжок достигли выхода. Нитрам поблагодарил благородных животных, те в свою очередь склонили головы и, развернувшись, в два прыжка скрылись из виду.
– Мартин, ты ступай, – произнесла тень бабули, – а то ворота закроются, и придется ждать следующего утра.
– А как же ты? – удивился мальчик. – Мы пришли за тобой и без тебя не уйдем.
– Так надо, – улыбнулась тень. – Я не могу перейти границу миров, но я буду ждать тебя здесь, у ворот. Теперь я помню всю свою жизнь, и уже никогда не забуду. Только опять став единой, я смогу пройти эти ворота. Но я рада, что вырастила достойную смену, и сейчас я спокойна за судьбу нашего побережья. А теперь торопитесь, ворота уже почти закрылись. Улыбнувшись напоследок, она помахала рукой и растворилась в приближающемся тумане.
Нитрам развернулся и что было сил рванул к становящемуся все уже просвету ворот. Карак летел впереди, поминутно оглядываясь, не отстал ли мальчик. Он первым пересек границу. Створки почти сомкнулись, и Нитрам в решительном рывке протиснулся между двумя готовыми размолоть его жерновами. Вывалившись на залитую светом лужайку, Мартин впервые за долгое время рассмеялся. Он стоял и смеялся. Его не пугали уже важного вида огромные жабы, восседавшие на склоне холма. Он не чувствовал голода, усталости, только безграничную радость.
Карак смотрел на него с изумлением. Земля затряслась. Подняв глаза, Мартин увидел бегущего к ним со всех ног Воина-Солнце. Он сгреб мальчика в могучие объятия и взъерошил огромной ладонью волосы на голове.
– Как я рад вас видеть! – лучезарно улыбаясь, выдохнул воин. – Мы так переживали за вас. Отец Альбатрос, патрулирует побережье, Отец Морж смотрит в свое волшебное озеро, Кузнец отложил всю работу и стоит на утесе, вглядываясь вдаль. Тут давеча прискакали мои охламоны, все в синяках, видимо, опять подрались. Разнесли все в кузнеце Инмара. Ни слова не говоря, принесли два хрустальных саркофага. Старой Хранительницы и прекрасной Весенний Ручей. Инмар удивился, но спустил их в глубокую пещеру, где царит вечный холод, дабы чары не спали…
Воин тараторил без умолку, но Мартин его едва слышал. Он посмотрел через плечо на уходящий в небесную твердь резной ясеневый мост.
– Извините меня, – перебил он Отца Солнце, и, не сводя глаз с моста, направился к нему. Но стоило ему приблизиться, как на перила моста вспорхнула горлица белее облака.
– Стой! – предупредила она. – Ты не можешь пройти по этому мосту.
– Почему? – удивился Мартин.
– Потому что ты не дух, и он вряд ли тебя выдержит, – серьезно ответила она.
– Но мне туда очень надо.
– Куда торопишься, успеешь еще там побывать, – взмахнула крылом голубка, указывая вверх. Она взлетела и, сделав круг над головой мальчика, произнесла. – Всегда есть больше, чем один путь.
И растворилась в небесной синеве. Подошел Воин-Солнце и положил руку ему на плечо:
– Идем, все уже заждались, – проговорил он. И они направились к возвышающейся впереди туманной горе, где горел Негасимый Огонь.
Глава 7
Дружеский совет
В этот вечер в пещере великого Кузнеца всем было не до сна, собравшиеся гости радовались возвращению путешественников. Мартин и Карак наперебой рассказывали, что они узнали за время путешествия, о приключениях и неведомых землях. Рассказы были захватывающими, кузнец отложил свой молот и молча слушал, держа в ладонях огромную кружку с горячим чаем. Взгляд его был отстраненным, словно он обдумывал что-то важное. В большом серебряном зеркале виднелись усы и дымящаяся трубка Отца Моржа. Рядом с зеркалом примостилась огромная белая птица, а у входа в пещеру в сумеречном свете на карнизе покачивались семь четких силуэтов в развевающихся на ветру плащах. Инмар оставил братьев Сполохов снаружи, попросив их посторожить. На самом деле кузнец схитрил. Он опасался, что неуклюжие богатыри разнесут все в труху в его мастерской, но в этом он никогда, никому, ни за что не признался бы. А им и оттуда все было слышно. Мартин, промерзший и изголодавшийся в холодных негостеприимных землях, ежеминутно останавливался, чтобы хлебнуть горячего чаю или откусить кусок от огромного бутерброда. Отец Солнце утром принес практически бездыханного мальчика на руках. Ворон тоже был на грани истощения. Путники проспали целый день, и только к вечеру кузнецу удалось поднять их из постели, соблазнив горячим чаем и едой. Наконец запас впечатлений иссяк, и мальчик смог полностью предаться поеданию всевозможной снеди, которая находилась перед ним на подносе.
– Если я вас правильно понял, – произнес кузнец, и голос раскатистым эхом еще долгое время прятался по закоулкам пещеры, – для победы над Изергой требуется найти у потомков жителей северных земель волшебный перламутровый рог. И, следуя преданиям, искать нужно в южных морях?
– А если мы победим Изергу, то чары ее спадут, и все пленники вернутся к нам, – в пещеру просунулась кучерявая голова одного из Сполохов.
– Соверршенно верно, – подтвердил ворон.
– Вы забываете еще об одном деле, – вставил Мартин. – Мне нужно попасть в занебесный чертог, найти там дух бабули и вернуть его на землю, тогда она сможет вернуться к нам.
– Но как тебе туда попасть? – спросил альбатрос, – резной мост тебя не выдержит.
– Вы забываете, горлица ведь намекнула, что есть другой путь.
– И где нам найти этот путь?
В пещеру просунулась голова одного из братьев, и он вставил свое слово:
– Давно это было, отправились мы на охоту в чужые края и заблудились в болоте, промокли, замерзли. Заманил нас одноногий старик насмешник, дух болот, в топь. Так, посмеиваясь и прыгая с кочки на кочку, он завел нас в самое сердце своего владения. Один из нас оступился и начал тонуть, остальные бросились на помощь и тоже завязли в чудовищной трясине. Мы не знали что делать, звать на выручку было некого. В этих местах нет добрых сил. Только мошкара и комарье нещадно жалили нас. Мы увидели, как наш Отец Солнце мчится по небосклону, проходя свой обычный путь. Пытались мы привлечь его внимание, кричали-недокричались. Тогда я схватил лук тугой, наложил стрелу на тетиву крученую и выстрелил в небо. Застряла стрела в небесной тверди, торчит, не падает. А стрелки мы меткие, и пришла нам с братьями мысль, как спастись из трясины дремучей. Стали мы наперегонки стрелять один за другим, стрела летела за стрелой, втыкалась одна в другую, и через некоторое время образовался мостик из стрел от трясины до неба. Схватились мы за эти стрелы и взобрались на хрустальный купол. Правда ждала нас там нерадостная встреча. Отец Солнца так огрел нас огромным дрыном….и главное, где взял-то его на небе-то…ну да ладно…ох как огрел…и летели мы вниз…упали, правда, не в болото…в море. Но обидно.
– И правильно, – согласился кузнец, – кто вам, охламонам, дал право небесный свод дырявить? А если бы продырявили насквозь? А и что тогда?? Вся сила мира, его защита через эту дырочку бы и ушла. Если бы я на ее место Полярную звезду не вогнал, так до сих пор бы и жили с дырой в небосводе. А так все польза. Спасибо конечно, но этот вариант нам не пригоден.
Он опять ненадолго задумался и продолжил:
– Когда еще мир был молодым, а небо старым, жила-была на свете сестра наша небесной красоты. А земля была девственно чиста и невинна, но вырвались злобные демоны из своих темниц, и понеслись полчища тьмы по земле, сметая все на своем пути. Ничего не подозревая, прекрасная дева приветствовала приход весны в березовой роще, раскачиваясь на серебряных качелях, которые я ей выковал в честь праздника весны. И тут со всех сторон налетела мгла, а наш Небесный Отец из окна своей хрустальной башни наблюдал за молодым миром и увидел грозящую девушке опасность. Он высунулся из окна, схватил руками серебряные качели и втянул к себе на небо. С тех пор наша сестра не может ступить на землю, только раз в день на один час после рассвета позволено спускаться ей на землю к нам, ее братьям.
– Какая печальная история, – произнес Мартин.
– Мы прожили долгую жизнь, – кивнул в сторону всех собравшихся кузнец. Чарующая тишина повисла, окутала кузницу, казалось, даже жаркое пламя перестало играть с добротными смолянистыми поленьями. – Много приобретали, много теряли, но такова жизнь. Река времени течет в одну сторону.
– Я слышал такую историю, – подхватил отраженный в серебряном зеркале Отец Морж – как-то, заскучав, прикинулся я рыбаком, забрел в харчевню, сел в уголочке, закурил и начал слушать, о чем люди говорят. Народу там было, не протолкнуться. И разговоры вели кто о чем, кто о промысле, кто о женах, кто о товарах иноземных. Но забрел в харчевню охотник-бродяга. Выпил и начал рассказывать местным удивительные истории, Вот что он нам поведал: