Чтение онлайн

Анлодда тут же умолкла, хотя явно была не против продолжить тираду.

— А ты будешь шафером, парень, — подмигнул Корсу Канту Лири.

Тупо, почти не соображая, что происходит, что случилось с миром за последние несколько минут (уж не захватила ли над ним власть Эрида — греческая богиня хаоса?), бард встал туда, куда указал священник. Мало того, барду даже удалось отрицательно покачать головой, когда святой отец спросил, не ведомы ли ему какие-либо причины, из-за которых Анлодда не могла бы вступить в брак с королем Лири.., своим отцом.

«То ли никто не сказал об этом священнику, — гадал Корс Кант, — то ли последователи святого Павла куда более терпимы, чем мне рассказывали».

Как только отец Дамасус завершил обряд бракосочетания, Лири подобрал с пола плащи барда и девушки, швырнул им и вытолкал обоих из шатра. Священник, в это время занятый приличествующими случаю записями, оторвался от пергамента.

— Но государь! — воскликнул он. — По правилам следует устроить званый ужин…

— Нету времени, нету времени! — весело замахал руками Лири. — Как бы к первой брачной ночи не опоздать — вот что!

И он следом за молодыми вышел из шатра. Лири дал Корсу Канту и Анлодде обогнать себя, чтобы они могли переговорить наедине.

— Любовь моя, единственный мой, — торопливо шептала Анлодда. — Это — наилучший выход. Я не договорила там, в шатре, дядя попросил меня умолкнуть — напомнив, что и у священников, и у стен есть уши, но он обязательно даст нам свободу, вот увидишь. Ты станешь моим придворным бардом — ведь теперь я королева Эйра, и будем вместе навсегда.

— Свободу? Когда, интересно знать. А вдруг этот старый козел истребует право первой брачной ночи?

— Но без этого брак не может быть признан настоящим. И потом — в чем дело? Разве ты сам не говорил мне, что готов любить меня всегда — сколько бы у меня ни было других мужчин.., и даже женщин, по-моему, ты даже так сказал! А теперь, если у меня родится дитя (от Ланселота, от Лири и даже от тебя, любимый мой), Лири сделает его принцем или принцессой. Кроме того, — продолжала Анлодда, — я уверена, что одна ночь с Лири научит меня всему, что нужно для того, чтобы я могла услаждать тебя на ложе.., ну, так мне говорили. — Она взглянула на Корса Канта и едва заметно улыбнулась. — О, я думаю, это очень романтично…

— Но.., любовь моя.., ведь он — твой отец! Он, наверное, твой отец. Тебе не кажется, что это как-то.., дурно?

— Нет, милый, мне кажется, что это так романтично — он жертвует собой ради счастья своей дочери.

Корс Кант поежился, мысленно представив себе эту жуткую брачную ночь.

— Боже, и так все хуже некуда. Так теперь еще и он станет моим повелителем? Этот нецивилизованный язычник из Эйра?

— Думай, что говоришь, Корс Кант Эвин. Ты оскорбляешь моего супруга. — И Анлодда, гордо откинув назад голову, отстала от барда и поравнялась с королем Лири.

Они пробирались сквозь мятущуюся толпу. В лагере царила полная неразбериха. Когда легионеры не дождались Артуса, они решили, что их владыка на самом деле убит. В конце концов преторианские гвардейцы признались в том, что это правда.

Никто не понимал, как быть, и что теперь будет. Состоится ли сражение с ютами? Или будет приказано отступать? Что скажет Ланселот? Как поступит Кей?

На последние два вопроса ответы пришли быстро. Легион Ланселота прибыл в лагерь Артуса в боевом строю под командованием Хира Амрена. Легионеры потребовали освободить своего легата, но оказалось, что того никто и не собирался пленять.

Затем прибыл и Кей со своими легионами, и вскоре стало ясно, что как только найдется невесть куда подевавшийся Ланселот, Кей объединится с ним. При этом со смертью Артуса оба легиона отделялись от какой бы то ни было империи.

В конце концов пришли в движение легионы Орла и Дракона. Хотя воины Артуса и не построились к бою, числом они значительно превосходили мятежников и лучше действовали в пешем строю. Разгорелась короткая гражданская война, которую быстро погасили уважаемые легаты и младшие военачальники. Войска были разведены. Вот через какой хаос предстояло пробраться Лири, Корсу Канту и Анлодде. Девушка ехала верхом на Мериллуин, Корс Кант — на лохматом пони, а король Эйра — на упрямом осле, который, по мнению барда, как нельзя лучше ему подходил.

Ланселот из Лангедока наконец оправился после долгой болезни и избавился от демона, завладевшего его душой и телом. Теперь он рассматривал загадочные письмена на обрывках пергамента и гадал, что же это такое. Он догадывался, что записи сделаны на языке последователей апостола Павла, но смысл слов оставался ему недоступен.

Он подумывал о том, не спросить ли у Кея, что бы это могло быть такое, но, поразмыслив, решил, что делать этого не стоит: старый сенешаль хоть и был верным другом, но все же упорно отказывался верить в то, что рассказывал ему Ланселот про то, как им овладел демон. Легат боялся, как бы то, что записано на пергаменте в то время, как он был одержим бесом, не уронило его в глазах Кея.

Кей был нужен сикамбрийцу, как союзник.., по крайней мере — пока.

Но что делать с письменами? Сжечь их Ланселот не решался: мудрые женщины утверждали, будто бы демоны обретают полное могущество, если их слова швыряют в пламя. Только богам предков было известно, какие злобные заклинания могли быть записаны на клочках пергамента.

Тихий, еле слышный голос, туманные воспоминания, сохранившиеся в разуме Ланселота, упрямо твердили: «Закопай пергаменты, закопай, закопай». Пожалуй, стоило внять этим увещеваниям.

Ланселот вышел из шатра, где он сам, Кей и генерал Какамври, ранее командир преторианской гвардии, а нынче — легат личных легионов Орла и Дракона Dux Bellorum, только что завершили подписание зимнего соглашения о мире.

Ланселот неторопливо шел к шатру своего бывшего лучшего друга, своего покойного полководца, Артуса Пендрагона, некогда — Dux Bellorum, которым ему, увы, никогда более не быть.

Он смутно помнил жуткую сцену: кинжал в своей руке, чью-то кровь, обагрившую его душу. «Нет! Отбрось эти мысли! Пока вспоминать об этом опасно. Быть может, позднее».

А быть может — никогда.

Здесь, решил он. Самое подходящее место. Здесь он закопает злобные бесовские письмена.

«Запечатай их, — подсказывала память, — защити их, не дай времени их разрушить!» Ланселот поискал глазами что-нибудь годящееся для этой цели, нашел небольшую, но крепкую деревянную шкатулку, обитую железом. В шкатулке оказались планы сражений с ютами, теперь совершенно ненужные. Ланселот вытащил бумаги из шкатулки и быстро набил ее бесовскими пергаментами. Затем он закрыл шкатулку и крепко-накрепко перевязал шнурами от занавеса. На всякий случай легат скрепил шнуры хитрейшим кельтским узлом, вязать который его когда-то научил сам Артус.