Чтение онлайн

Навьи зашептались – ледяной холод наполнил осеннее утро:

– Как так?

– Нас к живым не пускают?!

– А говорили, что пустят!

– Марья обманула нас!

– Тише! – Дреф ударил тоягом оземь, и воцарилась тишина. – Вы не чувствуете ни холода, ни тепла, ни ветра – вам не нужны ни терема, ни избы, ни дома. Я понимаю ваше желание жить в Йолке, быть с живыми на равных, – говорил князь, и со всех сторон послышался одобрительный шёпот. – Но живые вас боятся. Я не могу лишить детей Леса последних спокойных дней, поэтому я останусь с вами. Я буду одним из вас, и мы разделим эту участь вместе.

Навьи удивлённо шелестели, переглядывались.

– Великий князь, – обратилась к Дрефу Марья, но полевик поднял лапу, и Марья умолкла.

– Возвращайся в Йолк с йарями, – велел Дреф Марье. – Тебе надо отдохнуть, ведь ты уже не навь.

Поражённая Марья удивлённо смотрела на Дрефа.

– Я останусь с тобой, князь, – сказала русалка. – Я…

Но Дреф вновь поднял лапу, и Марья покорно поклонилась.

– Это испытание Лес послал всем нам, – ответил полевик мягко. – И каждый – и леший, и великий князь – обязан принять его.

– Идём с нами. – Иванка подошла к Марье и протянула русалке лапу. – Как дочь Леса, ты обязана слушаться Учителя.

Дреф кивнул Марье, и русалка взяла лапу лешей.

– Йари, – Дреф обернулся к своим ученикам, – передайте весть всему Лесу, что Марья возвратилась – грань между мирами стёрта. Пусть каждый, кто на Великом Вече давал Слово Марье, отправится в сумеречный лес и приведёт в Свет всех, кто готов последовать за ним по доброй воле. – Князь Йолка обвёл взглядом учеников, и лешие кивнули ему. – Только по доброй воле, – уточнил полевик ещё раз. – Силой к Свету не вести – добра от этого не будет.

Весть о том, что Марья привела в Свет навий и грань между мирами нарушена, облетела всю Тайгу – и Южную, и Северную.

Крылатые вилы и сохатые берегини заворожёнными тропами отправлялись к русалкам, мавкам и болотникам – ко всем тем, кто внял искре Света, переданной Марьей. К силам Мора являлись и лешие – даже ведаи князя Йергала из города Ольх наведывались в русалочьи чащи.

Не обошлось и без битв – не все навьи были готовы обратиться к Свету по доброй воле. Но желающие выйти из Тьмы, одолеть огонь и обрести свободу постепенно собирались и на Большой Поляне Йолка, и на Великой Поляне всего Леса; и на поляны Миро, Лесограда и других таёжных городов всё больше приходило служителей Мора, последовавших за проблеском Света в своей мёртвой Душе.

Дреф исполнил Слово – полевик не покидал Большой Поляны Йолка – он говорил с навьями, рассказывал им о мире, поддерживая тлеющие угли Света в их душах.

Те дети Леса, кто не отправился в сумеречное межмирье к служителям Мора, тренировались в воинской науке и ворожбе – кто знает, какое ещё испытание явит тёмное будущее и удастся ли отвратить войну.

И когда бор оделся в траур снега, на Великой Поляне собралось грандиозное войско, которое не видели ни волхвы сварогинов, ни ксаи колосаев. Но люди – дети Богов – чувствовали его силу – силу леших, вил и берегинь, силу русалок, мавок и болотников – детей Леса, что объединились, дабы защитить свой дом.

Когда же долину Вольхова потрясла великая битва при Ровновольске, сокрытое от человеческих глаз таёжное воинство подошло к кромке южного леса – к тем землям, где должно вспыхнуть пламя священного огня.

Впереди всех ждали битвы навьи, во главе которых была Марья – русалка, вновь облачившись в одеяние из хвои, вглядывалась в серый заснеженный бор, за которым белело поле и высились далёкие горы. Марья крепко сжимала в руках тояг и нож, и Чёрный Дрозд кружил над нею.

Хороксай Ильвасар, обернувшись Птицей Духа, летел прочь от сражения, что разливалось по земле болью и кровью: войска подле полыхающей огнём границы Нового Каганата рассыпались чёрным жемчугом по белому снегу под холодным взором молчаливых гор.

Утлуг и Хизр остались позади; сизый орёл взнёсся над белой лесостепью и увидел идущее с востока войско северян.

Ильвасар не мог позволить, чтобы северная армия атаковала Новый Каганат – орёл опустился в огонь Хорохая, что хранил завоёванные ханом земли, и стал им. Хороксай содрогнулся от неистовой боли, когда его тело, оставшееся лежать в покоях в Хизре, опалилось, приняв на себя всю мощь священного огня.

Невзирая на пожирающее и Дух, и тело пламя, Ильвасар зашептал Слова, что были услышаны остальными ксаями, – все, кто умел призывать Птиц Духа и не отправился воевать за Улад, вторили хороксаю. Голоса ксаев сливались в унисон и низкой песнью летели над огнём Хорохая, отчего пламя разгоралось.

И чем ближе подходило идущее с Востока войско сварогинов, тем неистовее ревел огонь, вздымаясь до небес…

– Великий князь Богдавлад! – Гонец остановил лошадь и поклонился князю Восточных островов, восседающему на коне во главе войска, собранного правителями островных княжеств востока Сваргореи. – Огонь высотою до небес вздымается вокруг завоёванных колосаями земель! Нам не преодолеть его границу!

– Тебя так испугало сражение, юнец? – нахмурился Богдавлад.

– Перед Перуном мечом клянусь, коли вру! – выпалил на одном дыхании витязь. – Надо поворачивать обратно…

– Да как ты… – начал было Богдавлад, но великий князь Латохи Яробуд перебил его:

– Великий князь, на горизонте, – пробасил Яробуд, и Богдавлад устремил взор туда, куда показывал князь.

За небольшими развалившимися домишками пологого холма хутора Южный, в котором уже никто не жил, за полосой разреженной лесостепи, что серой дымкой темнела над снегом, вздымалось далёкое пламя, протянувшееся до самых гор.

– Отец Сварог… – только и смог прошептать Богдавлад.

– Там нет колосаев, – говорил гонец с поклоном. – Только огонь…

– Моровы силы, не иначе, на стороне этих колосаев, будь они неладны, – покачал головой князь Ярова острова. – Надо разворачивать войско…

Жар опалил дыханием зимний лес – Марья не видела огня, но чувствовала его – надвигающуюся мощь, которую никто не в силах остановить. Дрозд кружил над русалкой.

Навьи позади оживились – Марья ощущала сгустившийся холод – силы Мора предвкушали грядущее. И в этом предвкушении чувствовались и томление по грандиозным свершениям, и страх погибнуть в огне Хорохая, и желание вернуться в Свет, и проблеск надежды… И боль. Боль от вновь зажжённой искры Света, что отгоняла Тьму.

Серые русалки замерли, слившись со стволами вековых деревьев; мавки обратились тенями, как и зелёные, одетые в засохшую тину, болотники.

Навьи, чуя огонь, зашептали, и на лес опустился густой туман, почти такой же плотный, как и снег. И только светящиеся глаза выдавали мёртвое воинство Тайги.

Позади навий ждали своего часа ведаи леших, волхвы вил и берегинь – собирали Силы на случай, если у русалок не получится противостоять огню. А ещё глубже в Тайге схоронились облачённые в доспехи елмаганы и гаркуны, полевики со стрелами, вилы и берегини – если после того, как потухнет пламя, в лес явятся люди, дабы возжечь его, придётся защищать свой дом силой.