Чтение онлайн

— Как же полицейские об этом узнали? Вертолеты над нами вроде не пролетали.

— Все проще. Они с трактористом заранее договорились, тот специально ездит медленно там, где его нельзя обогнать без нарушения правил. Вот он по мобильному и сообщает им, кто не удержался.

— Дешевая провокация. Но ведь это бездоказательно.

— Зато психологически тонко продумано. Ведь водитель знает, что он нарушил, и чувство вины не позволяет ему защищаться по правилам.

— Но что они ему могут предъявить? — никак не мог понять суть аферы Роджер.

— Говорят, что у них есть видеозапись, а это бесспорное доказательство для суда и лишения прав.

— Они сделали запись?

— Ты что? Нет, можно, конечно, камеру в трактор поставить, только тогда факт сговора станет неопровержимым. Тем более что их целью является не суд, а получение мзды.

— Но почему правительство четлан не борется с таким противозаконным лохотроном?

— Во-первых, это сложно. А, во-вторых, нужно желание бороться. Кто же по доброй воле откажется от такой кормушки? О борьбе с коррупцией всегда ведется много разговоров, но мало дел.

— И так происходит во всех странах?

— Нет, в большинстве стран народ законопослушен. Есть, конечно, и другие зоны беззакония, но в России изощренность лохотронщиков всех уровней достигает немыслимых высот.

— Почему же соронги это терпят? Вот и ты позволил своему коборту дать им взятку.

— Позволил, потому что нам время дорого, хотя мог просто взять под контроль полицейских и приказать им отпустить нас. Но изобретательность в слугах надо поощрять.

— Даже преступную? — Роджер прищурил один глаз.

— Любую. Ты думаешь, почему именно в нашей стране достигнуты самые большие успехи по покорению космоса или морских глубин? И это в то время, когда ученых сажали и расстреливали.

— Хочешь сказать, несмотря на голод и лишения…

— Нет, не вопреки, а благодаря. Сытый художник творит лениво. Для того чтобы он создавал шедевры его надо придушить, искалечить и бросить в тюрьму. Он должен испытать и ад, и рай.

— Но ведь это жестоко. — Тобио брезгливо поморщился.

— Не спорю. Только ястребы считают, что в нашем мире еще слишком мало жестокости, и род четлан генетически вырождается.

— Где же такие изверги находят себе единомышленников?

— Ты удивишься, как раз среди умных лиатов, которые умеют анализировать ситуацию, и находят. Россия — страна потрясений, но именно она обогащает творческий потенциал мира.

— Хочешь сказать, что концентрационный лагерь является лучшей художественной школой?

— Ты слегка перегибаешь палку. Лишения должны быть умеренными, чтобы сохранять у творца креативный потенциал, и ему был виден свет в конце тоннеля.

— Это все касается кобортов, но причем тут лиаты?

— Все взаимосвязано в этом мире, мы не только учим своих слуг, но и учимся у них. Или ты думаешь, что одна из трех высших школ высших расположена в Москве случайно?

— Кстати, по поводу школы, чему там меня будут учить? Драться?

— Нет, контролировать ситуацию.

— И что мне это даст с точки зрения безопасности?

— Ну, давай рассмотрим пример твоей последней схватки с шоргами.

— Давай, — легко согласился Роджер.

— Если б на твоем месте был я, то физически с шестью паладинами ордена шиенов мне было бы не совладать. Но я и не стал бы этого делать, а просто заставил бы их порвать друг друга на части.

— Это реально? И я могу этому научиться?

— Конечно, ведь ты же соронг, притом, самый сильный.

— Но как мне быть с Алисой?

— Что тебя смущает?

— Я никогда не прощу себе, если с ней что-нибудь случится.

— Успокойся, с ней все будет хорошо. Ты все равно не можешь помочь ей.

— Но я люблю ее, в конце концов, и хочу быть с ней.

— Вот теперь ты искренен. Верю, что ты так думаешь, хотя среди соронгов редко встречаются однолюбы. Слишком много вокруг таких Ксюш, которые мечтают об усилении рода.

— Но я ведь не соблазнился.

— Пока да, но все-таки советую тебе не торопиться, а проверить свои чувства. Ведь наобещаешь девушке золотые горы и свернешь налево.

— Ты сейчас говоришь, как мой наставник?

— Я сейчас говорю, как ее отец.

— Ты серьезно? — Тобио Экселанц Сильвер ошеломленно уставился на Мики.

— Такими вопросами не шутят. Давай подождем некоторое время. Если она не сможет без тебя и поймет, что ты не можешь без нее, тогда ваша встреча состоится, даже если я буду против.

— Но с чего тебе быть против?

— Она — прирожденная барса, а ты — верховный соронг. Ее дело — наводить порядок, твое — править. Извини, но я не верю в чудеса. Кроме боли и страданий вы ничего не принесете друг другу.

— Ты хочешь решить все за нас?

— Боже меня упаси что-нибудь решать за правителя.

— Я еще не правитель.

— Рано или поздно это изменится.

— Ты так уверен?

— Что-то внутри мне подсказывает, что ты выберешь верный путь.

— А у меня внутри пока гробовое молчание.

Два месяца в школе пролетели быстро и незаметно, Роджер занимался неистово, поражая своими успехами и учителей, и сокурсников, хотя отношения с последними у него не складывались. Впрочем, товарищей по учебе ему трудно было назвать однокурсниками. К началу семестра абитуриент опоздал и работал по индивидуальной программе, составленной наставником. Ему хотелось как можно быстрее вырваться на волю и встретиться с Алисой.

Полугодовой цикл, воспринимаемый другими школярами за веселые каникулы, показался лиату пожизненной каторгой. К счастью, способности заматеревшего леомура сильно выделяли его среди обучающихся лиатов. За считанные недели он умудрялся опережать в успехах не только товарищей по учебе, но и преподавателей. Притом, что самый младший из студентов был почти вдвое старше ученика Мики.

Понятно, что друзей или даже приятелей в среде, построенной на жесткой конкуренции, найти вундеркинду было трудно. С точки зрения процесса обучения одиночество играло заметную положительную роль. Оно исключало отвлечения от занятий на пустопорожнюю болтовню и нехитрые студенческие развлечения. В результате шесть месяцев семестра сократились до семи недель, после которых наступила пора индивидуальной сессии.

Присутствие Викинга в школе тоже не добавляло популярности Тобио, подчеркивая его исключительность. Никто из пяти десятков школяров, кроме него, не имел личных наставников. Язвительные шутники даже окрестили бывшего легендарного барса «нянькой». Подопечный великого педагога старался не обижаться, понимая, что они не так уж и далеки от истины. Учитель не забывал время от времени сообщать Роджеру о состоянии здоровья Алисы, которая медленно поправлялась в госпитале Храма и копила силы для побега.