Чтение онлайн

— Ты десятый раз на собрании и до сих пор не привык к нашей традиции? — Йоан выгнул бровь.

— Как тут можно привыкнуть? Кровь мертвецов не тот вкус, к какому хочется возвращаться.

— Согласен, — поморщился Йоан, только взглянув на чашу.

Холодная, липкая, выжигающая в тебе дыру мертвая кровь, отнимала возможность какое-то время пользоваться способностями. К такому первородные пришли после одного из первых заседаний полтора тысячелетия назад, когда многие решили воспользоваться возможностью убить старых врагов и решить конфликты своим методом. Теперь каждый раз они вынуждены пить отравленную кровь, чтобы не иметь более соблазнов.

Всего в зале сейчас было двадцать девять первородных, отсутствовал самый главный и самый древний вампир — Кенджи и Элрой, которого так старательно ожидал Йоан. Казалось, что все тяжело вздохнули единым фронтом, предвкушая отвратительную трапезу. Люн Ин долго оплевывался после трех (как велели правила) крупных глотков. Покойник был крайне неприятным, да еще и вроде как страдал каким-то хроническим заболеванием. Оставалось надеяться, что это был не сифилис или что-то вроде того. Пусть вампиры, не считая самых низших, не способны подхватить заразу из крови, но вкус у той заразы может быть крайне отвратным.

Друг рядом сдержано вытер платком губы от почти черной жидкости и откинул его подальше, как испачканный грязью. По телу прошлись противные мурашки. Половину чувств сразу обрубило и Люн Ин вновь сморщился.

В этот момент в зале появился тридцатый первородный, а следом за ним сразу же, плохо скрывая ярость вошел Кенджи. Люн Ин бросил обеспокоенный взгляд на друга и заметил, как посерело лицо Стрэнда.

Это страх? Нет, ничего подобного не исходило от Йоана. С вампирами сложнее, если у смертных отлично чувствуются все нейромедиаторы, аминокислоты, будто покрывая клыки тонкой пыльцой вкусов. Эмоции и настроения вампиров чувствовались немного по-другому, не как набор химических элементов, имеющих свой вкус и осязание, а скорее больше образ плюс осознание, размытое муаром грузом столетий каждого. Иногда неприятно, иногда слишком расплывчато, а когда-то остро и энергично.

Таким был мир Люн Ина — набором вкусов и осязаний, палитрой настроений и красками вспышек нейронов. В современном мире у всего начинали появляться названия, но после самого обращения описывать свои ощущения и силу ему не представлялось возможным, это было чем-то вроде дыхания — естественным и, признаться, он уже и не помнил, как ограничены в чувствах другие.

Жгучий гнев Кенджи зудил небо, даже после отпитой крови и притупленной силы. На кого он был направлен — непонятно. Йоан рядом не мигая, следил вовсе не за главным, а за Элроем, который невозмутимо принял кубок с остатками отравленной крови, демонстративно отпил и уселся на самый первый ряд, напротив них. Дерзкий взгляд, посланный вверх в их сторону, был слишком самодовольным. Люн расценил бы его даже как зловещий. Этот засранец что-то знал или задумал. Иначе быть не могло.

Элрой боялся выступить напрямую против Стрэнда. Он и после смерти Этьена не особо стремился к возмездию, скорее сильнее затих, понимая, что младший сумасшедший братец не по случайности напал на подручного Йоана. Дело даже не рассматривали. Всего лишь еще один высший вампир канул в лету. Смерть же первородного так просто бы не оставили. Их осталось слишком мало для того, чтобы закрывать глаза.

— Опустим приветствия, — на чистейшем английском начал Кенджи, взмахом руки выпроводив из зала свой фамильяр — тот склонился и вынес пустую чашу, не забыв запереть за собой дверь. — Внеочередное собрание было последний раз во время второй мировой, не так давно, чтобы вы все забыли протокол.

Он вышел в центр, как всегда, изящный, с виду молодой и прекрасный, но внутри давно прогнивший и почерневший. Люн, мягко говоря, недолюбливал главу их небольшой общины. Многие из собравшихся уставились на Йоана, который стоически не замечал общего внимания. В прошлый раз он косвенно являлся виновником собрания. А вампиры не та раса, которая склонна к забывчивости.

— Многие в курсе, что по северной Америке расползаются сети низших вампиров. Замечено несколько крупных очагов в Онтарио и Монреале — Канада и на западном побережье США. Насколько нам известно: Санта Моника за последние сутки превратилась в город мертвецов. Думаю, многие из вас понимают, чем это всем нам грозить. Будет не только раскрытие тайны существования, но и потеря контроля над территориями. Низших стало слишком много, безродные думают о себе слишком высокомерно и не факт, что мы уже сможем их остановить.

— И поэтому мы тут сидим и лясы точим, когда надо идти и действовать? — курносая девчонка на вид не старше семнадцати фыркнула и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

Бейти предпочитала действие любым словам, так было сколько он себя помнил. Неугомонная и зачастую резкая, она первой кидалась грудью на амбразуру.

— Пойманные нами не раскололись, стало лишь понятно, что они следуют за верой Всеотца, — грубо пробасил самый широкий, толстоватый вампир со светлыми, как снег волосами. — Стрэнд, у тебя так же?

— Да, Билл. Даже пытки не смогли развязать их языки, — отозвался Йоан твердо и уверенно.

Те, кто был не в курсе, перевели укоризненные взгляды на Элроя. Кенджи не шелохнулся, продолжая источать злобу и раздосадованность.

— Да ладно вам, идиоты, — поморщился Элрой, поднимаясь с места и откидывая назад длинные медные волосы. Он даже вышел на мраморную сцену рядом с Кенджи и недовольно огляделся. — Вы сами приложили к этому усилия. Культ давно мертв, разве что кто-то не решился вновь его возродить.

— Кому нужна эта хрень, Элрой? Всеотец — байка, порожденная парочкой воспаленных умов, от которых мы успешно избавились. Только твой чокнутый брат верил в него, — выкрикнул не самый приятный первородный, обитавший в этом столетии в Индии.

— Ну так скажем спасибо Стрэнду, который нас избавил от Этьена, — издевательски прошипел Элрой, его ярость на мгновение пробилась даже сквозь подтупленную отравой реакцию Люн Ина. — Но вы не можете отрицать, что это единственная логичная теория, что у нас есть…

— Демонов и параллельных миров не существует, — сдержано прервал вампира Кенджи, словно тот был маленьким ребенком, а не древним первородным. — Культ был слишком агрессивен, потому не имел право на существование.

Люн Ину не было дело до дурацких культов и их остатков. Если дело не касалось его девочек и клана, то к черту все, они выживут в любом случае. Воздух наэлектризовался от одновременного нахождения здесь всех оставшихся первородных.

— Согласен, но вместе с культом давайте вспомним, какова главная цель его последователей? — золотистые глаза Элроя ярко засияли, словно он не мог сдержаться от предвкушения.

— Клинок у Лоренцо, под надежной защитой, — раздалось из дальнего конца зала. — Мое дитя внимательно наблюдает за ним.

Элрой гадко рассмеялся. Кенджи аккуратно отодвинул его от себя. Правильно, Люн бы еще ему и по голове да чем-нибудь тяжелым.

— Я так не думаю. Среди нас есть жалкий вор…

— Как и предатель, Элрой, — главный вновь оборвал, так и не начавшуюся горячую речь медноволосого. — Тот, кто сеет хаос в человеческом мире и плодит низших. Наши дети не способны на такое, а значит, это делает кто-то из нас и, скорее всего не один.